— Ты хочешь умереть? — крикнул он. Серебряный гвоздь все еще торчал из головы Арно, но сейчас у Тико был кинжал. Капитан Мало покачал головой.
— Я принесу ключ.
— Времени нет.
В гавани весла снимали, чтобы рабы не могли угнать судно прочь, пока команда на берегу. В море их крепили цепями.
— Правь к шторму, — приказал Тико.
— Делайте, как сказано! — заорал Мало.
Рабы навалились на весла. Один борт греб вперед, второй — назад; «Морской конек» разворачивался к ветру, а стена дождя приближалась.
— Дружнее!
Тико схватил цепь весла Адифа, разорвал ее и вытолкнул весло за борт. Он успел очистить две трети длины «Морского конька», когда в судно ударила огромная волна. Она подбросила галеру, прикованные весла ударили в людей, сидящих впереди.
«Морской конек» застонал. Доски гнулись, нагели со скрипом вылетали из пазов. Весла трещали. Судно боролось с морем, изо всех сил пытаясь не развалиться.
Море желало, чтобы детище давно усопших корабелов присоединилось к его создателям. Стоны судна, вой ветра и шум дождя смешивались с криками рабов, баюкающих сломанные руки или возносящих молитвы.
Но Бог не протянет руку, чтобы укрыть их от шторма. Можно давать любые обеты. Молиться и взывать к кому угодно. Но спасти «Морского конька» может только удача и мастерство людей, давно лежащих в могиле.
— Дай мне румпель, — сказал Тико.
Капитан Мало смотрел на странного юношу, стоящего перед ним.
Мокрые пряди облепили лицо Тико. Призрачно-белая кожа светилась при каждой вспышке молний. А глаза… Что-то в его глазах пугало капитана.
У Тико не было времени раздумывать.
Он шагнул вперед и выхватил румпель.
Тико сражался с рулем, приводя «Морского конька» к ветру. Мышцы вздулись, сухожилия натянулись, как веревки. Еще чуть-чуть, и либо румпель, либо руки не выдержат. Тико оцепенел от ужаса, когда волна высотой с Сан-Марко выросла перед галерой. А потом волна нанесла свой удар.
53
— Ты слышал новости с Кипра?
— Как я мог…
Если новость так свежа, что свиток на твоем столе сворачивается, а перчатки испачканы воском печати?
— Нет, господин мой, — сказал Атило. — Не слышал.
Алонцо вздохнул громче, чем требовалось.
— Ты глава наших шпионов в городе. Наш Клинок в городе и за его пределами. Нам хотелось бы полагаться на твои знания в таких вопросах.
— Прошу прощения.
— Я знаю, — продолжил Алонцо, — в последнее время тебе было нелегко. Неудача с твоим учеником. Исчезновение тела принца Леопольда. Те люди, которых ты потерял в прошлом году. Если не годом раньше. Не тяготит ли тебя бремя обязанностей? Возможно, старость…
— Мой господин.
Регент умолк, выжидая.
— Я работаю на город днем и ночью. Трачу все силы на слежку за его врагами; изучаю, что происходит на улицах; собираю сведения о тех, кто кажется одним, хотя является совсем другим…
Атило остановился, проклиная себя за то, куда ведут его слова.
— И ты, наверно, устал, — заметил регент. — Утомлен своим бременем. Вот почему такие важные новости ускользнули от тебя. Как я и говорил, если ты желаешь уйти на покой и вести жизнь, более соответствующую твоему возрасту…
— Мой господин, я желаю только одного — продолжить свой труд.
Он помнил слова своего отца, дурака-астронома. Молодые мечтают о смерти и боятся жизни. Старики боятся смерти и мечтают о молодости. Когда-то Атило яростно отрицал это, со временем ярость утихла, а потом наступил день, когда он принял правду. Он вздохнул.
— Ты уверен? Ты действительно желаешь и дальше исполнять свои обязанности?
— Да, господин мой. Уверен.
— Ты даже не представляешь, — регент довольно улыбнулся, — как я рад слышать твои слова. А как новый мальчишка, обживается?
Легкий укол, просто чтобы показать Атило: регент помнит об отмене приговора Тико.
— У него есть способности.
— Ты говорил то же самое и о предыдущем.
— Господин мой, пусть я и потерпел неудачу, но по-прежнему утверждаю, у него были способности.
— Стать величайшим убийцей всех времен? Твоим преемником на посту Клинка герцога? Да, я слышал о твоих планах в отношении этого беспокойного юноши. Должен признаться, я удивился.
«От кого же он слышал? От герцогини?»
Конечно, нет. Пусть Алекса и изгнала его из постели, но не лишила своего расположения. Она не станет делиться такими тайнами со своим ненавистным деверем.
— Могу я поинтересоваться, мой господин, как вы узнали?
— Конечно, можешь, — ответил довольный Алонцо. Ну еще бы. Атило, глава шпионов и убийц Серениссимы, спрашивает, как он узнал секрет.
— Мне сказала госпожа Десдайо.
— Она сказала?..
Атило замолчал. Интересно, где Алекса и почему он встречается с регентом наедине. И даже без Марко, который, качая ногой и мыча песенку, придает встрече законность.
— Разумеется, без подробностей, — добавил Алонцо. — Она сказала, что ты, на свой лад, удивительно нежно относился к нему. Я всего лишь читал между слов. И твой ответ подтвердил мои догадки, — регент сиял, довольный своим хитроумием.
— Мой господин… Зачем вы меня вызвали?
— Всему свое время, — Алонцо взял засахаренный миндаль с блюда из муранского стекла и причмокнул. — Герцогиня расстроится, если мы начнем без нее.
Будто по команде, снаружи в пол ударили алебарды стражей, и дверь распахнулась. Алекса бросила взгляд на Алонцо за столом и Атило перед ним и нахмурилась.
— Я полагала, встреча назначена на шесть.
— Разве? — удивленно спросил регент. — А мне казалось, на полшестого. Именно в это время прибыл господин Атило.
— Вызванный твоими стражниками?
— Возможно, нам пора начинать, — улыбнулся Алонцо. — Наконец-то все в сборе.
Регент нарочито не замечал напряжения в позе Алексы. Он выбрал стол и тем самым заставил герцогиню остаться стоять или сесть на один из меньших стульев.
— Госпожа моя.
Алекса села на предложенный стул.
Разумеется, в комнате были слуги. Слуги были всегда и везде. По традиции их считали невидимками. Слуги выполняли распоряжения и реагировали, только если к ним обращались напрямую. Они ничего не слышали, точнее — не повторяли. У всех есть семьи: жены, дети, родители… Молчание гарантировалось.
— Атило как раз обещал мне помочь. Он готов выполнить любое наше поручение.
Герцогиня расслабилась.
— Атило?
Регент заманил его в ловушку. «Нет», — подумал Атило. Он сам заманил себя в ловушку и не оставил выхода. Теперь остается только выяснить, насколько она опасна и есть ли у него место для маневра.
Легко забыть, что Алонцо был кондотьером. Нет, не так. Сам регент часто упоминал об этом. Легко забыть, что его слава заслуженна. Прежде чем Алонцо начал пить, он слыл лучшим стратегом Италии. Атило следовало знать: нынешняя трезвость регента не случайна.
— Разумеется, — сказал Атило. — Я выполню ваши приказы. Хотя господин мой Алонцо выразил беспокойство относительно моего возраста… — он знал, Алонцо не даст ему улизнуть таким путем.
— Я более ни о чем не беспокоюсь, — без запинки ответил Алонцо. — Атило твердо убежден, он наилучшим образом подходит для нашего поручения.
Проклятье, для какого поручения?
Алонцо развернул карту Средиземного моря, с красными крестами у трех портов мамлюков, добавил еще один в устье Нила, неподалеку от Александрии, и последний — посередине африканского побережья, обозначающий Тунис или Триполи. Быстро набросал стрелки, сходящиеся на Кипре.
— Султан? — у Атило екнуло сердце.
— Его флот вышел неделю назад, — на этот раз Алонцо говорил ровным, деловым тоном. — Он обвиняет нас в сгоревшем в лагуне судне. И отказывается верить любым объяснениям. Если он захватит Кипр…