Я убрал меч от горла демона, а затем ударил плоской стороной по его изуродованному чешуей лицу. Он застонал.
— Ещё раз. Кто вас послал?
— Никто! Мы сами! — Выкрикну командир триады.
Я всегда вижу, когда мне лгут. Я же Люцифер.
Так вот, сейчас это демон не лгал. Они реально считали, будто им заказали смертного. Я заглянул в глаза демона глубже, пытаясь найти разгадку.
Внутри что-то дрожало и пульсировало. Вот оно что… Адовец под воздействием. Кто-то отправил триаду на охоту за мной и стёр им память, дабы тупые легионеры считали, что это было их решением.
У демона или человека, даже после стирания памяти, обычно остаются какие-то остаточные следы. Их можно обнаружить, если копнуть достаточно глубоко, не беспокоясь о риске убить или превратить объект в овощ. Однако при той силе заклятия, что я увидел в глазах командира триады, внутри его башки не окажется ничего полезного.
— Черт… Ну извини. Это был твой выбор. — Сказал я с досадой, а потом одним движением отсек демону голову.
Оставлять его в живых нет смысла. Он ничего не расскажет. Отпустить — еще более тупо.
— Ого…
Голос раздался прямо за моим плечом. Я резко обернулся, вскинув меч. Четвёртый? Не может быть. Мы, демоны, слишком повернуты на всяких традициях. Иногда похлеще Светлых. Убийцы работают втроем, по-другому не бывает.
Рядом со мной, прямо в воздухе парил призрак молодого человека, одетого в черный, строгий костюм и крахмальную манишку. Руки этот давным-давно умерший представитель прошлого века скрестил на груди. Он походил на викторианского банкира, пытающегося выплюнуть кактус. Слишком напыщенное, высокомерное лицо. Особенно для призрака.
— Какого черта? — Спросил я хмуро.
— Вот и у меня такой вопрос. — Ответил молодой человек. — Какого черта? Там — непонятный смертный вопит так, что слушать невозможно. Я мертв почти сто пятьдесят лет, но такого воя давненько не слышал. И это не считая того, что смертным вообще нечего делать в Пристанище. Здесь — демон убивает демонов. Мир сошел с ума?
— Ах, да… Вы способны видеть суть вещей… Ты понимаешь, кто перед тобой. — Высказался я вслух, наблюдая за призраком.
Он, кстати, на удивление был настроен миролюбиво. Обычно призраки мало разговаривают, но с удовольствием творят всякую агрессивную ерунду. Однако уже в следующую секунду до меня дошел смысл сказанного.
— Вопит? Смертный?
— Да. Он вляпался в охранное заклятие и теперь орет во весь голос. Зовет Забелина. Ты не знаешь, кто это, демон? Кто этот Забелин? Не то, чтоб мне нравилось быть на побегушках у смертных, но если не заткнуть того… хм… психа, боюсь все призраки сбегут из Пристанища сюда. А оно нам надо? Точно нет.
— Да что б вас всех… — Высказался я вслух, понимая, кому именно придется затыкать орущего смертного.
Глава 11
Я не верю в призраков, они верят в меня…
— И вот он мне говорит, Ричард, ты должен исчезнуть! Представляешь, демон? Мне! А я ему в ответ… Знаете ли, отец Патрик, пусть для начала позовут нормальных экзорцистов, а не клоуна в рясе. И что ты думаешь? Он обиделся. Священник обиделся! А я, между прочим, не просил никого приходить в мой дом, чтоб изгнать оттуда меня же. Это прямо какое-то хамство, между прочим! Знаешь, что я ему сказал, демон? О, да… Тебе точно понравится. Я ему такое сказал! Я сказал, да пошел ты, отец Патрик! Я почти сто пятьдесят лет живу в своем доме! Потому что чертов братец размозжил мне голову щипцами для камина! А вас, отец Патрик, когда вы умрёте, отправят следующую тысячу лет работать в Диснейленде, в доме с привидениями. Весело, правда? Орущие дети, вонючая сахарная вата, рвота везде. Родители, мечтающие о десятибалльном землетрясении, лишь бы это закончилось. Две смены по выходным. И это еще не все. Вас, отец Патрик, даже могут отправить в ад. Быстрее, чем ваша женушка успеет потрясти своей тощей задницей перед соседом-алкоголиком. Потому что вы сейчас изгоняете призрак невинноубиенного человека из его родного дома…
— Заткнись. Пожалуйста. — Прошипел я сквозь зубы.
Мы двигались с призраком вдоль границы, отделяющей мир смертных от Пристанища, и я искренне начал думать, что, пожалуй, Марков с его тупыми вопросами всяко приятнее, чем этот викторианский юноша, убитый братом. Я даже где-то начал понимать брата. Уверен, у парнишки были причины грохнуть родственника. Хотя, бы потому, что этот родственник трындит без перерыва. Совершенно раздражающий тип.
— Эээ, нет, демон. Раз уж ты решил использовать меня, как му́ла для перевозки твоей персоны, будь добр слушай. Я давно не говорил ни с кем, кроме призраков. Ну еще кроме отца Патрика. С ним беседа выдалась буквально на прошлой неделе. Потому что мой дом арендовала какая-то сраная харчевня! И да, слово «сраная» в данном случае оправдано. Ты понимаешь, демон, я ведь знаю толк в хороших заведениях. Так вот. Ресторан, который занял мой дом, он не столько открылся, сколько умудрился скрыться от государственных органов, мечтающих его закрыть, сжечь дотла и посолить землю. Там ужасный, просто отвратительный интерьер. Дичайшая безвкусица. В этом ресторане подают просто наимерзейшую курицу и поганые яйца. Чтоб ты понимал, если судить по вкусу омлета, можно заподозрить, что курица, отложившая яйца, жила в наркопритоне. О стейках ты даже не захочешь думать. Они наверняка не соевые, но животные, из которых их изготовили, вряд ли водились на этой планете. И это не мое мнение, демон. Это мнение посетителей, которым довелось оказаться в чертовой харчевне. Представь себе, хозяин ресторана решил, будто призрак не соответствует статусу его заведения. Я! Я не соответствую статусу. Да они явились в мой дом! Я больше ста лет терроризировал жильцов, требуя разыскать брата. Семьи сменяли друг друга, но я всех доводил до психоза и нервного тика. А хозяин ресторана вызвал экзорциста. Нормально? Ну я, конечно, культурный человек. Однако, отцу Патрику показал все, на что способен. И пусть скажет спасибо, что я не позволил продлиться сеансу его бездарного экзорцизма до следующего ледникового периода. Если бы я что-нибудь не предпринял, наши останки выкопали бы через миллион лет и удивлялись бы, почему мой скелет душит скелет священника.
— У тебя нет скелета. — Закипая от злости, сообщил я призраку. — У тебя ни черта нет. Есть только субстанция, которая существует лишь потому, что ты упорно цепляешься за место своего убийства, не позволяя душе отправиться туда, где ей и место. Но если ты сейчас же не заткнёшься, я гарантирую тебе очень быстрый перевод с должности ресторанного призрака на должность мусорщика в Аду. Ясно⁈ Будешь драить сортиры.
Этот чертов Ричард довел меня до ручки. Честное слово. Однозначно, мне больше нравится, когда призраки агрессируют и воют, чем когда они так много говорят.
Конечно, скрывать не буду, я тоже слегка паренька расстроил. Ну как слегка… Наверное, очень расстроил. А во всем, если уж откровенно, виноват, конечно, Марков. Потому что, когда викторианский юноша сообщил мне о патологоанатоме, а вернее о его сложностях, я сразу подумал, это — проблема.
Хм… Нет. Слишком мало экспрессии. Не очень понятно, насколько меня переполняла злость после рассказа призрака. Это была охренеть какая проблема!
В чем проблема? Да в Маркове, конечно!
Если наш одаренный Говорящий вляпался в охранные заклятия, то сам он оттуда не выберется.
Конечно, я слегка лукавил, описывая Маркову страшные страсти, ужасные ужасы насчет того, что он сгорит, превратиться в ледышку и все такое. Хотел его напугать посильнее, потому что знал, если Степан будет неосторожен, мне придется идти и вытаскивать его. За шиворот. Как котенка, который нагадил на ковер, а теперь в своей же куче сидит и смотрит несчастным глазами. А я вообще не люблю котят, особенно обосравшихся.