Чего я не спросил прямо, так это планирует ли она помочь мне вернуть клетку души. Или если она собиралась убить меня.
Мне почему-то казалось, что мы на одной стороне, что мы работаем вместе.
Но я слышал, что она сказала тому морскому фейри. «Я единственная, кто может его убить».
Она ведь не знала, что она моя наречённая, не так ли?
В любом случае, я должен убить её прежде, чем она убьёт меня. Как только она приблизится к моему сердцу с клинком, я оборву её жизнь.
Впервые за тысячелетия в моей груди горело пламя, и убийство Аэнор задушит его. Но разве у меня был выбор?
В этом мире есть более великие судьбы, чем животное спаривание.
Когда я подумал о том, чтобы покончить с ней, холод пробежал по моему телу. Потом возникло ощущение, что я падаю быстрее метеора, пока ветер хлещет меня по телу. Лишённый опоры, затерянный в темноте.
Я вцепился в борт лодки, солнечные лучи странно холодили мне грудь.
В животе у Аэнор заурчало, и мои мышцы напряглись от непреодолимой потребности покормить её. Мы не ели с самого утра. Должно быть, она так же голодна, как и я.
Она одарила меня грустной улыбкой.
— Если ты не сожжёшь мир дотла, я научусь делать домашние пирожные на палочке.
— Пирожные на палочке, — повторил я. Несмотря на мой голод, это звучало ужасно.
— Это похоже на леденец, но сделанный из торта. Маленькая палочка с шариком торта, покрытым глазурью.
Интересно.
— Возможно, я хочу съесть твоё пирожное на палочке, — осторожно сказал я.
Она лучезарно улыбнулась.
— Всё, что от тебя требуется — это не поджигать мир. Я сделаю шоколадные, лимонные и «красный бархат». С разноцветной посыпкой.
Я даже не любил сладкое, но это звучало странно заманчиво.
Аэнор опустила пальцы в воду, её тело сияло морской магией.
— Вместо того чтобы разрушать мир, Салем, ты мог бы вернуть своё королевство. Я бы даже помогла тебе.
Что ж, это неожиданный поворот событий.
— Ты поможешь мне захватить Маг Мелл? И что об этом скажет Лир?
— Мне действительно наплевать.
Жёсткость этого заявления одновременно удивила и обрадовала меня.
— Вот как?
Она снова посмотрела на море, опершись на локоть.
— Мы с Лиром вообще-то не разговариваем. Он пытался отнять у меня магию с помощью какого-то связывающего ошейника.
Раскалённый добела гнев вспыхнул в моей груди. Я бы с удовольствием поджёг его крепость.
— Он пытался сделать что?
Она бросила на меня резкий взгляд.
— Не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Забудь, что я говорила, — она вздохнула. — Давай вернёмся к возвращению твоего королевства. Ты снова можешь быть счастлив. Ты можешь получить дворец. Ты можешь воплотить в жизнь свои развратные фантазии. Сделать их ещё более развратными. Борьба нимф. Катание на роликах голышом. Реки бренди и гаремы русалочьих наложниц. Я даже не хочу знать, как русалки занимаются сексом, но я уверена, что тебе не будет скучно.
Отныне и до самой вечности я желал только одну женщину в своей постели, и я должен убить её.
— Ты пытаешься сбить меня с истинного пути? Кажется, искушение — это традиционно моя работа, Аэнор. Но, пожалуйста, продолжай описывать этот рай. Меня больше всего интересует твоя фантазия о катании на роликах голышом.
Желание увидеть её обнажённой было почти непреодолимым. Она сведёт меня с ума, если я буду проводить с ней слишком много времени.
В темноте её глаза ярко блестели.
— Так кто эта женщина, которую ты хочешь спасти? Я хочу знать.
«Ах ты, прелестная маленькая лгунья. Мы не собираемся никого спасать, поскольку ты планируешь убить меня. Я собираюсь спасти её и не знаю, что судьба уготовила тебе».
С таким же успехом можно сказать ей правду прямо сейчас. Да и какая разница?
Вероятно, она скоро умрёт.
«Холодный пепел в моей груди, падающий на землю… так быстро падающий сквозь холод, что свет прогорает на пути вниз…»
— Её зовут Шахар, — тихо сказал я. — Мы были близнецами на небесах. До падения она была богиней рассвета. Некоторые называли её утренней звездой. На рассвете она была самой могущественной, когда сияла над землёй. Я был богом сумерек. Вечерней звездой. Обе наши души были привязаны к одному небесному телу, которое появлялось утром и ночью. Одна звезда, наполненная душами двух богов. На небесах Шахар и я были связаны друг с другом. Части друг друга. Теперь это небесное тело висит в небесах, лишённое души. Мы с Шахар оказались порознь, и наш свет был вырван из нас, — я бы сейчас всё отдал за свой бренди. — Когда я упал на землю, мне показалось, что моя душа сгорела на пути вниз.