Когда остались лишь Братва и ирландская банда Вестиз, я понял, что пришло время. Их конфликт перешёл в открытую стадию. Перестрелки средь бела дня, взрывы машин. Они яростно делили город, но я планировал забрать себе абсолютно всё.
Фундамент был заложен задолго, до того как я прибыл в Штаты пять дней назад. Мои люди несколько месяцев наводняли улицы нашим товаром, и он расходился моментально. Занять рынок оказалось совсем несложно, а приобретённые за последний год рестораны и клубы исправно отмывали деньги.
Соперники, разумеется, забеспокоились и засуетились. Неделю назад сожгли несколько складов в Бронксе, но их попытки навредить моему бизнесу были смехотворны. Они оставили столько следов, что найти исполнителей было делом пары часов. Впрочем, скоро их ждало куда большее разочарование.
Через сорок минут должен состояться аукцион для ценителей искусства. Но те, кто был в теме, знали: после продажи пары картин Моне и Пикассо начнутся настоящие торги, где лотами станут живые люди. Мои источники подтвердили, что пахан Братвы Олег Смирнов и лидер «Вестиз» Эдвард МакЛин будут там. Старики снова собирались купить себе девушек, лишний раз доказывая, что они променяли настоящую силу на власть денег и удовлетворение своих извращений.
Заправлял балаганом Диего Родригес, младший брат босса La Eme. Мексиканцы построили целую империю на торговле плотью, но Коза Ностра никогда не опускалась до сутенерства. Это удел слабых и извращенцев, которые путают жестокость с силой. Но само мероприятие было слишком хорошей возможностью, чтобы её упускать.
Я взглянул на часы и направился к лифту. На подземной парковке уже ждал тонированный внедорожник. Водитель едва заметно кивнул и распахнул передо мной дверь.
— Рокфеллер-Плаза, — бросил я, устраиваясь на заднем сиденье.
Машина плавно влилась в вечерний трафик и вскоре остановилась у подножия массивного небоскрёба в стиле ар-деко, возвышающегося в самом сердце Манхэттена. Я вышел на улицу и двинулся к главному входу.
Скоро.
Я вышвырну отсюда не только русских с ирландцами, но и гребаных мексиканцев.
Перед вращающимися дверями я резко остановился, когда в голове вспыхнул душный контейнерный терминал в порту Барселоны. Пятнадцать лет назад. Наша семья обеспечивала мексиканцам «чистый коридор» для их груза. Мы брали плату за логистику и безопасность, не задавая вопросов. В тот день я был там, молодой солдат, и следил, чтобы все прошло гладко. Думал, что в контейнерах кокаин, но один из их людей плохо закрыл дверь. И тогда я впервые увидел, как выглядит «живой товар». Мой капо едва заметно качнул головой. «Не наше дело». И я не двинулся с места.
Желчь подступила к горлу, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я заставил себя глубоко вдохнуть холодный воздух, чтобы загнать поглубже личную ненависть к торговле людьми. Сейчас не время для призраков прошлого.
В холле меня встретил администратор. Парень окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, и на секунду в глазах мелькнуло узнавание, смешанное с плохо скрытым страхом, но он тут же нацепил маску профессиональной любезности. А затем молча протянул пластиковую карточку с выгравированным номером «13», и кивком указал на проход.
Я направился в зал. Приглушенный гул голосов, звон бокалов и едва уловимый аромат дорогих сигар смешивались с тяжелым запахом женских духов. Вокруг суетились официанты, а гости, развалившись на диванах, лениво цедили напитки. К счастью, моя VIP-ложа оказалась небольшой нишей в стене, скрытой от основного зала плотной тенью. Кожаный диван, низкий столик с нетронутой бутылкой виски и двумя бокалами. Я проигнорировал выпивку и устроился на сиденье. Отсюда у меня был идеальный обзор сцены и первых рядов, чтобы следить за целями, и не раскрыть себя раньше времени.
Взгляд скользнул по собравшейся публике. Богатые и влиятельные выродки, скрывающие свои пороки за респектабельными фасадами. Все они лениво переговаривались, предвкушая шоу. Я узнал сенатора Кларка — тот сально улыбался, что-то шепча на ухо азиатскому банкиру. Через пару столиков от них сидел греческий судовладелец Венес, известный своей жестокостью. Год назад его помощник «случайно» упал за борт яхты во время шторма. Нашли через неделю, обглоданного рыбами. Сейчас грек по-отечески похлопывал по плечу молоденькую девушку, которая годилась ему во внучки. Она испуганно улыбалась в ответ.