Я стиснул зубы и поймал взгляд одного из своих людей — Марко у бара. Он лениво поправил запонку — условный сигнал, что все готовы. Через зал в другом конце я заметил Елену. Она выглядела как жена нефтяного магната, скучающе вертела в пальцах бокал с шампанским и болтала с соседкой. Никто бы не подумал, что под ее платьем от-кутюр закреплен нож, а в сумочке лежит пистолет с глушителем.
Наконец, тяжелая дверь отворилась, и в зал вошел Смирнов. Русский двигался медленно, а его холодные глаза-буравчики сканировали присутствующих. Следом, почти наступая ему на пятки, появился МакЛин. Ирландец был абсолютной противоположностью: суетливый, с бегающими глазками и нервной энергией, которая буквально сочилась из него.
Они уселись в первом ряду, но демонстративно через несколько кресел друг от друга. От обоих за версту несло плохо скрываемым нетерпением. Меня едва не скривило от омерзения, когда их взгляды встретились. Смирнов медленно повернул голову, и легкая, полная превосходства ухмылка тронула его губы. МакЛин в ответ оскалился. Их молчаливая перепалка не имела ничего общего с бизнесом. Два павлина хотели одного — публично унизить соперника и доказать свое превосходство.
Как только вывели первую девушку, зал загудел. Ведущий аукциона, скользкий тип с прилизанными волосами, расхваливал «лот», и ставки выкрикивали с разных концов. Смирнов и МакЛин яростно торговались, не замечая ничего, кроме своей ненависти. Но как только цена становилась для них абсурдной, в игру вступали мои люди.
Так, одну за другой, мы забрали девять девушек. После удара молотка в зале повисла тишина. Гости перестали перешептываться и теперь с нервным любопытством поглядывали на двух главных игроков. Смирнов остервенело поправлял галстук, а МакЛин барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Они больше не смотрели на сцену, их взгляды шарили по лицам гостей, пытаясь вычислить врага. А я сидел в тени своей ложи и наслаждался каждым моментом их проигрыша.
— А теперь дамы и господа, — голос аукциониста стал вкрадчивым и масляным, — наш эксклюзивный лот.
Когда на подиум вывели последнюю девушку, зал загудел возбуждения. Цена взлетела до миллиона за минуту. Я отвлекся от наблюдения за своими целями и лениво перевел взгляд на сцену.
Незнакомка в одном нижнем белье стояла под ярким светом софитов. Фиолетовое кружево резко контрастировало с ее бледной кожей. У нее была стройная, атлетичная фигура с длинными ногами и плоским животом. Белокурые волосы собраны назад, открывая мягкие черты лица. Она держалась прямо, чуть приподняв подбородок, и голубые глаза смотрели перед собой в пустоту. Но девушка нервничала, судя по тому, как напряжены мышцы ее плеч и как едва заметно подрагивает жилка на шее.
Я резко выпрямился, впиваясь пальцами в подлокотник дивана. Воздуха в легких стало меньше, а сердце пропустило удар. Этого не может быть. Не она. Присмотревшись, я заметил россыпь мелких родинок на щеке в форме сердца. У Софии кожа была идеально чистой. Но сходство было настолько сильным, что во рту появился отчетливый привкус пепла.
— Полтора миллиона! — выкрикнул русский.
— Два! — тут же перебил ирландец, вскакивая с места.
Аукционист подстрекал их, размахивая руками, но я его не слышал. В ушах стоял гул. Они делили девушку, чей образ только что всколыхнул во мне то, что давно было мертво. Это было уже не о бизнесе и стало личным.
Неожиданно для самого себя я поднялся на ноги. Взял со столика свою карточку с номером 13 и громко, перекрывая шум, произнёс:
— Десять миллионов.
Все головы в зале, как по команде, повернулись ко мне. Боковым зрением я видел перекошенные от шока и ненависти лица Смирнова и МакЛина. Но никто из них не осмелился возразить. Ведущий застыл с открытым ртом. Через минуту, которая показалась вечностью, он опомнился и трижды ударил молотком.
Я стал гребаным обладателем живого человека. И понятия не имел, что с этим делать.
Глава 2. Доменико
После того как все формальности были соблюдены, меня проводили в комнату, где я должен был «опробовать» свою покупку. Я прекрасно понимал, что мне нужно быть сейчас в другом месте, разбираясь с чёртовыми врагами. Но моё тело будто действовало само по себе, и последние десять минут были для меня словно в тумане. Отступать было не в моих правилах, поэтому, когда парень открыл для меня дверь, я решительно вошёл в помещение.
Комната, залитая сумеречным полусветом, была оформлена в мрачном, почти готическом стиле – чёрные стены, позолоченные багеты, освещённая лишь мерцанием настольной лампы, создававшей игру теней. Я знал, что это должно создать интимную атмосферу, но этот дешёвый приём не вызывал во мне желаемого эффекта. Я до сих пор не мог понять, зачем купил её – точно не для того, чтобы использовать в качестве… игрушки, как это планировали другие. Поэтому я быстро нашёл выключатель и залил помещение ярким светом.