— Что ж, это идеальная история на Хэллоуин, — сказал Каталина, возвращая его в настоящее.
— Именно так, — Бриган допил свой напиток и поставил бокал на стол. Он посмотрел девушке в глаза. Это была, без сомнения, лучшая ночь в его жизни. Он не слышал собственного смеха уже много веков. И ему придётся отпустить всё это. — Дорогая моя, теперь я тебя покину.
— Но у меня остался один вопрос, — она быстро покачала головой.
Бриган поднял пять пальцев, отмечая каждый по одному.
— Сколько мне лет? Какими силами я обладаю? Что я пытался заставить тебя сделать? Убью ли я тебя? Что я за чудовище?
Вспомнив ещё три, он поднял большой, указательный и средний пальцы:
— Что это за надоедливое проклятие? Как моя истинная любовь спасёт меня? Что я сделал такого, чтобы та женщина обрекла меня на одинокое бессмертие? Восемь вопросов, дорогая.
Карие глаза Каталины вспыхнули от разочарования.
— Некоторые из них были уточняющими, или просто разговорами, или просто проявлением беспокойства о моей жизни.
— Разве это не вопросы, моя милая овечка?
— У тебя осталось три вопроса, — настаивала она.
Бриган встал и бросил на стол купюру.
— Ах, но ты была права: когда мы пришли, я задал тебе четыре вопроса, так что я играю честно. Пойдём. Давай отведём тебя домой.
Глава 7
Кэт хотела возразить, поспорить, но потом он предложил проводить её до дома, и она сразу же согласилась. При обычных обстоятельствах дорога до окраин Манхэттена заняла бы около двух часов, но Кэт планировала растянуть её на гораздо большее время.
Она водила его по улицам города, петляя между кварталами и районами, и подозревала, что Бриган понимает, что она делает, но не возражает.
Они ходили бок о бок до глубокой ночи, а потом она начала дрожать, и он предложил ей руку, а затем и своё пальто, и девушка провела чудесные пару часов, окутанная его волшебным древесным ароматом, отгоняя мысли о том, как сильно она будет страдать, когда он неизбежно оставит её у двери.
По дороге они говорили обо всём на свете. О её детстве, учёбе, об автокатастрофе, в которую она попала два года назад. О её любимых блюдах, фильмах и книгах. О его жизни, которая длилась сотни лет. Ей было трудно постичь повседневную реальность, необъятность того, что он видел, чему был свидетелем. Его нынешнее положение казалось ей одновременно удивительным и печальным: он мог позволить себе любую роскошь, но никогда не заботился об этом, ведь это не с кем было разделить.
Но чем ближе они подходили к её дому и чем больше девушка узнавала об этом существе, в которое, как она подозревала, уже по уши влюбилась, тем больше задавалась вопросом, не ошиблась ли она в нём, не сожмёт ли он сейчас свои руки у неё на шее, быстро и милосердно погружая всё во тьму? И почему-то Кэт не могла заставить себя оттолкнуть его или попытаться убежать. Что-то внутри неё подсказывало, что он её не убьёт. Что он не мог.
***
Бриган продолжал нарушать собственные правила, но, похоже, это не имело значения.
Он знал, что не способен влюбиться, но, мысленно возвращаясь в прошлое, вспоминал, что, возможно, чувствовал что-то подобное. Желание бесцельно бродить всю ночь напролёт, пока на берегу Ист-Ривер не забрезжит рассвет. Неуверенные попытки сблизиться: сначала он накинул своё пальто девушке на плечи, потом взял её за руку, а затем обнял, прижав к себе.
И когда они наконец добрались до её дома — ничем не примечательного здания в Ист-Виллидж, мимо которого они проходили уже по меньшей мере пять раз, — Каталина замедлила шаг и повернулась к нему.
— Думаю, я больше не могу откладывать, — сказала она.
— Как пожелаешь, — улыбнулся Бриган.
Каталина запрокинула голову, обнажив длинную бледную шею.
— Делай, что задумал. Просто знай, что это была самая чудесная ночь в моей жизни.
Он представил, как поднимает руки и обхватывает ими тонкую, уязвимую шею, но не смог бы сделать этого даже через миллион лет.
И вот Бриган наклонился, прижавшись губами к её пульсу, чувствуя, как там бьётся жизнь, желая её так сильно, что фантомная боль пронзила его тело.
Каталина опустила подбородок и, воспользовавшись моментом, поцеловала его. Он не смог сдержаться и застонал, растворяясь в поцелуе и размышляя, стоит ли удовольствие от одной ночи, одной недели, одной жизни с ней боли от неизбежной потери? Он знал, что не вынесет этого.