Его демон ревел в голове. Мэддокса нельзя назвать эмоциональным человеком. Его мало что трогало. Но, когда его охватывал гнев, он становился диким. Гнев бился в нём как сердцебиение, побуждая причинить боль, отомстить, убить. В данный момент гнев именно это просил. И демон побуждал Мэддокса действовать в соответствии с этим.
Скрежеща зубами, и пытаясь сдержать ярость, он осмотрел рану Рейни. Увидев, что она полностью зажила, он отпустил её ладонь и поднял на руки.
— Ты хорошо рассмотрела нападавшего? — спросил он Кармен.
— Да, его астральная проекция то появлялась, то исчезала. Я его не узнала.
Его демон снова зашипел, всё ещё заставляя Мэддокса отправиться на поиски ублюдка, который ранил их анкора. Но Мэддокс никак не мог оставить Рейни. Когда он осторожно положил её на диван, она посмотрела на него, приоткрыв глаза.
— Он лишил меня силы.
— Что?
— Кинжал. Он отнял у меня силу. Как магнит.
Его внутренняя сущность замерла. Демон меньше всего хотел быть уязвимым. Сейчас Рейни не хуже человека.
— Мы найдём способ вернуть её тебе.
Она слабо покачала головой.
— Я уже вернула.
Мэддокс моргнул.
— Вернула?
— Она моя. — Её глаза затрепетали. — Приготовься. Моя предводитель, девочки и их пары скоро будут здесь. Удачи.
А потом она отключилась.
— Она права, — сказал Гектор, — они придут.
Кармен кивнула.
— И не будут рады, что я забрала её.
Мэддокс переводил взгляд с одного стража на другого.
— Ждите их снаружи, и приведите сюда, когда они придут.
Кармен не решалась уйти.
— Прости, что подвела тебя. Подвела её.
— Ты никого не подвела, — сказал Мэддокс. — Ты сделала именно то, о чём я просил. Ты видела, что она в опасности, и привела её ко мне.
Кармен сглотнула и последовала за Гектором в лифт. Металлические двери закрылись, и Мэддокс оказался наедине со своим анкором.
Он сел рядом с ней на диван и приподнял голову, чтобы уложить на своё бедро. Она не шелохнулась и не издала ни звука. Он не удивился. Если Рейни боролась с той силой, что была в кинжале, то потратила много психической энергии — а это всегда истощает. От вида её в таком виде, демон лишь сильнее злился. Он жаждал крови. Жаждал мести. Рано или поздно он отомстит.
Мэддокс запустил руку в её мягкие волосы и провёл кончиками пальцев по коже головы. Он позволял себе время от времени прикасаться к ней, желая, чтобы она привыкла к его прикосновениям. Но не заходил дальше, потому что хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно с ним; хотел, чтобы она доверяла. Более того, хотел, чтобы она поняла — его желание заполучить её в свою жизнь не связано с сексом.
Он многое узнал о Рейни, в том числе и то, что ей не особенно нравилось быть суккубом. Более того, ей не нравилось, что так много мужчин, которые добивались её, делали это только потому, что попадали под чары суккуба. Многие мечтали о ней, как о блестящей дорогой машине. Они стремились заявить на неё права. Обладать. Владеть ею по-своему. Некоторые даже были настолько глубоко увлечены, что стали одержимы ею.
Если Мэддокс верно догадался, она беспокоилась, что он хотел видеть её рядом только потому, что был захвачен сексуальным, неотразимым обаянием, которое она излучала. Она беспокоилась, что на самом деле он не заботился о её безопасности или благополучии; что он просто подсознательно стремился к тому, чтобы она была в его жизни, как и многие другие до него. Он понимал это. Она не знала, что он не поддаётся внушению — в том числе и внушению суккубов, какими бы сильными они ни были. Но это не значит, что он не хотел видеть её в своей постели. Мужчина должен быть мёртвым, чтобы не захотеть Рейни Кэмпбелл. Она была невероятно красива. Соблазнительные глаза. Длинные, густые ресницы. Роскошный рот. Идеально симметричное лицо. Безупречная кожа. Полная, округлая грудь. Стройные ноги. Изгибы, которые заставляли мужчину думать о сексе и грехе.
В конце концов, Мэддокс сделает ход, но только после того, как она убедится, что он не находится под влиянием её очарования.
Услышав жужжание механизмов, он поднял голову. Вскоре из лифта вышел Гектор. Позади него стояли друзья Рейни, Нокс Торн и трое его стражей. Их взгляды были устремлены на, спящую на диване, женщину, голова которой по-прежнему покоилась на бедре Мэддокса.