— Это единственное предупреждение. Прекратите попытки манипулировать членами своей общины, заставляя их действовать против меня. Это очень простой приказ. Если кто-то из вас не выполнит его, поплатитесь.
Рот Марселлы исказился в уродливой гримасе.
— Если для тебя так важно, чтобы твой анкор была рядом, лучше надеяться, что она никогда не узнает о проклятии нашего вида. Она и раньше сомневалась, стоит ли принимать тебя. И не захочет иметь с тобой ничего общего, если узнает правду о нас. О тебе.
— Марселла права, — сказал Юэн. — Я знаю, что ты мог бы лишить суккуба этого воспоминания, чтобы она продолжала приходить сюда, ничего не подозревая, но ты всегда помнил бы отвращение на её лице. Ты всегда будешь знать, что она никогда не принимала тебя таким, какой ты есть.
Мэддокс замер. Внутренний демон скользнул ближе к поверхности, предчувствуя, к чему может привести эта ситуация.
— Вот ещё один приказ, который вам обоим лучше выполнить, — сказал Мэддокс низким и опасным тоном. — Держитесь подальше от Рейни. Не разговаривайте с ней. Не приближайтесь. Ни в коем случае не связывайтесь с ней. Ни в коем случае не раскрывайте наши секреты, рассчитывая, что я потом сотру память об этом. Если кто-нибудь ослушается, клянусь грёбаным Христом, я причиню вам невыносимую боль. Потом исцелю. И начну всё заново. Этот процесс, вероятно, повторится несколько раз, так что советую прислушаться к моим словам.
Юэн побледнел и разинул рот.
— Ты действительно поставил бы чужака выше меня, демона из своей же общины? Своего кузена?
— Кузен, который потратил кучу времени на то, чтобы подорвать мой авторитет, и занять моё место в качестве Предводителя, подорвав доверие и нарушив при этом верность мне. Так скажи, Юэн, почему бы мне не поставить свой анкор выше тебя?
Юэн захлопнул рот.
Марселла тоже ничего не сказала — она просто сидела, и её лицо стало смертельно бледным.
Мэддокс снова обратился ко всей Общине.
— Как я уже сказал, я буду в своём кабинете в течение следующего часа, если кто-то захочет попросить о переводе.
Никто не просил.
В тот вечер Рейни открыла кухонный ящик и выудила ложку из ящика для столовых приборов. Отец говорил, что есть хлопья на ужин вредно. А ещё отец говорил, что преступность поддерживает экономику на плаву и что, таким образом, он оказывает позитивную услугу обществу. Этот человек был чокнутым. Поэтому она не очень-то верила, что он не устроит в клубе Мэддокса поджог. Конечно, Лахлан обещал этого не делать. Но обещал, что перестанет вламываться в рестораны быстрого питания, чтобы приготовить себе бургер, но не всегда выполнял это обещание. Она задвинула ящик бедром и подошла к холодильнику. Затем сжала пальцами ручку, намереваясь открыть дверь и достать молоко, когда боковым зрением уловила движение.
Рейни повернулась к незнакомцу, стоявшему в нескольких футах. Его глаза были яркими и слегка мерцали, как два чистых голубых драгоценных камня. А над головой висел чёртов нимб. Такой красивый и отвлекающий, что она не успела среагировать. Сердце Рейни подпрыгнуло, когда на каждый дюйм тела резко навалилась тяжесть. Нет, обхватила. Казалось, кости вот-вот разлетятся от силы, прижавшей к земле. Какого хрена? Воздух замерцал, а затем материализовались ещё два нимбоносца. Как Рейни сегодня востребована? Ангелы обычно не связывались с демонами, и наоборот. Но эти парни, похоже, пришли не для того, чтобы просто поболтать.
— Позови Мэддокса, — приказал тот, кто «поймал» её в ловушку, придвигаясь ближе. — Скажи, что он тебе нужен.
Позвать Мэддокса? Её использовали как приманку? Почему? И где чёртова охрана, когда Рейни в ней нуждалась?
Она хотела спросить, что ему нужно от Мэддокса, но не могла пошевелить языком или руками, или ногами, она даже не могла пошевелить чёртовыми пальцами. И это плохо. Внутренний демон взбесился, и тёмная сила, обитавшая в Рейни, устремилась к ладоням, желая атаковать и защитить её. Но поскольку сейчас она практически обездвижена, не могла выпустить силу.
— Позови его, — настаивал ангел.
Заманить кого-то на смерть? Не-а. Не в стиле Рейни. Конечно, она могла бы предупредить Мэддокса, что это ловушка, чтобы он привёл кого-нибудь из своих, но носителям нимба могут догадаться. Чтобы они поверили, что смогут справиться с кем бы то ни было, их должно быть больше — может, снаружи дома, а может, и внутри. Она не хотела рисковать, если не было другого выбора.
Человек с нимбом, стоявший перед ней, прищурился.
— Сделай это. Живо.
Она пронзила его яростным взглядом, давая понять, что этого не произойдёт. Сила, подчинившая её, болезненно сжала голову, оказывая такое сильное давление на череп, что Рейни удивилась, как у неё глаза не выскочили из орбит. Боже, как больно. Казалось, голова зажата в раскалённых тисках, которые стремятся расколоть каждую косточку и разорвать каждый кровеносный сосуд. Она бы точно закричала от боли, если бы могла пошевелиться.