— Я бы пришёл, если бы услышал. Это место защищено, и предотвращает телепатический контакт.
Она нахмурилась.
— Почему? И что это за место?
Место, о существовании которого Мэддокс никогда не хотел, чтобы она знала. Проклятье. Он никак не мог объяснить всё это. Никак не мог убедить её, что с демоном, напавшим на неё, всё в порядке. Остался только один выход. Ему нужно было стереть это всё у неё из памяти. Сожаление скрутило его изнутри. Мысль о краже воспоминаний вызвала у него дурноту. Это казалось неправильным и предательством. Мэддокс ненавидел себя за то, что у него не было другого выбора.
— Гробница рядом с моим домом.
Рейни перевела взгляд на демона, лежащего на полу.
— Он обычно провожал меня от машины до твоего клуба. Он один из твоих.
— Да, — подтвердил Мэддокс, его голос звучал ровно даже для него самого. — Его зовут Гюнтер.
— С ним что-то не так. Он слизал мою кровь с пола. Он укусил меня. Он… Он похож на сумасшедшего. В его глазах была какая-то… жажда крови.
Поскольку она очень скоро всё забудет, Мэддокс признался:
— Это потому, что у него Помутнение.
Она моргнула.
— Помутнение?
— Так мы это называем. Это как туман в голове. Красный туман. Он овладевает тобой. Покрывает всё, что делает тебя тобой. Лишает разума, рациональности и контроля. — Он остановился. — Иногда это случается с потомками, даже если мы удовлетворяем жажду.
— Жажду?
— Безумие, жажда крови, обычно кратковременны. Обычно длится около недели. Затем проходит. Но в течение этого времени мы питаемся от кого угодно. Наедаемся до отвала, пока не станет плохо. Вот почему потомок во время Помутнения изолирован. Мы защищаем здание, потому что иначе они бы телепатически кричали на нас днём и ночью.
Рейн уставилась на него.
— Когда ты говоришь питаться, ты имеешь в виду…
— Я имею в виду, что потомки пьют кровь, Рейни, — сказал он бесцветным голосом. — Мы нуждаемся в этом. Это проклятие каждого падшего ангела, и это проклятие перешло к нам. Нам не нужно питаться каждый день. Большинство могут обходиться без кормления, по меньшей мере, месяц. Я могу обходиться около трёх месяцев. Но, независимо от того, насколько часто мы питаемся, нас всё равно может настичь Помутнение. Я назвал клуб Проклятые не потому, что мне нравилось. Мы прокляты. Каждый из моего вида.
Рейни почувствовала, как участился пульс. Кровь. Они пили кровь. Проходили через чёртово Помутнение. Она бросила на Гюнтера быстрый взгляд.
— С тобой такое когда-нибудь случалось?
Мэддокс медленно покачал головой.
— Но может?
Он только кивнул.
— Ладно. — Потрясённая всем, что он рассказал, она глубоко вздохнула через нос. Господи, неудивительно, что потомки держались особняком; им было что скрывать.
Когда он пристально посмотрел на неё с холодной отстранённостью в глазах, она поняла, он ожидал осуждения, отвращения и страха. Он думал, что она отвернётся от него, что почувствует отвращение. И это было оскорбительно. Он ничего не мог поделать с тем, кем был. Никто не смог. Они старались извлечь максимум пользы из сложной ситуации.
— Если бы ты попросил меня предположить, что скрываешь, — начала Рейни, — такого я бы никогда не предположила. Полагаю, могло быть и хуже.
Его брови опустились.
— А это возможно?
— Всегда может быть хуже. — Она прикусила губу. — Ты собираешься забрать у меня эти воспоминания, правда? — Была только одна причина, по которой он был так откровенен — он намеревался заставить её забыть.
Он не ответил, просто пристально смотрел на неё. Да, он собирался стереть воспоминания. От этой мысли у неё скрутило живот, но трудно осуждать его. Трудно осуждать Мэддокса за то, что он защищал себя и свой вид в целом, даже если ей больно от того, что он не доверял ей.
— Кто-то привёл меня сюда, к нему, — сказала она. — Они ранили меня, чтобы он почувствовал запах крови. Они оставили меня здесь умирать. Кто мог это сделать?
— Вероятно, те же носители нимба, которые напали на мой клуб примерно в это же время, — ответил Мэддокс, скользнув взглядом по её лицу и не увидев на нём отвращения, которого ожидал. Его демон был удивлён лёгким согласием, но без проблем поверил. Мэддокс, однако, предположил, что, возможно, она была в шоке после столкновения с Гюнтером.
— Ангелы знают об этом месте, о твоём проклятии, как ты его называешь?
— Они определённо знают о последнем и, вероятно, наблюдали за нами, ожидая возможности нанести удар, так что наверняка заметили, что мы изолируем тех, кто в Помутнении. Они пытались уничтожить клуб священным огнём; намереваясь убить меня. Кажется, они думали, что если тебя доставят сюда, ты телепатически позовёшь кого-нибудь из своей Общины на помощь, раз я не приду. Тогда они нашли бы Гюнтера, и секреты моего вида были бы раскрыты.