- Я много пропустила из-за болезни, как меня приняли? – Анна улыбнулась.
- Ваше заведение очень сильное в плане образование, вы в любом учебном заведение на первых местах. Не переживай, всё будет хорошо. – его присутствие давило, я кое-как могла кушать. Больше меня смутило, когда его рука сдавило мне ногу. Теплые пальцы сжали мою мягкую плоть.
- А чем ты так долго болела? – спросил муж Анны. Я открыла рот, пыталась что-то вымолвить, но слова застревали. Не могла же я сказать правду.
- У неё была пневмония. Легко одевалась слишком, была не осторожна, не слушала советов и не защищала своё тело от сквозняков. – все его слова были двусмысленны, я понимала про что он говорил. Как-будто я была слабой и не смогла дать отпор. Но это не так, я билась до последнего, иначе бы совсем там бы и отдала душу. Я сжала руку в кулак, как он мог так судить. Поэтому он не приходил. Определил меня в убогих.
- Ты прости за вопрос, почему ты ходишь в ажурных перчатках, руки мерзнут или тебе нравится такая приставка к твоей одежде. Или это модно, сейчас у молодежи свои фишки. – Анна Сергеевна пыталась с любопытством разузнать мои тайны. Только это очень личное, все в нашем Доме грез были со своими душевными ранами, а иногда и наглядно физическими проявлениями на теле, нас должно было это сплачивать, но почему-то наоборот превратило в зверей, диких и безжалостных зверей.
- Митенки, это митенки, так называют перчатки без пальцев. Да, у меня их много, мне нравится. – только это была ложь, он видел мои шрамы на руках, когда в порыве очередного гнева на меня содрал их с меня. Потом разглядывал и спрашивал кто это сделал, я молчала. Это не его дело, он не может залезть мне в душу. Мои родители в пьяном угаре отхлестали меня по рукам, за то, что я украла деньги на обед. Раны долго заживали и в итоге оставили шрамы. Подруга подарила мне перчатки, зная, как я переживала за отпечаток насилия на моем теле.
- Теперь будем знать, что тебе подарить. А тебе Глеб, что нравится? – подарите ему ошейник и намордник. Это будет отличным дополнением к его образу.
- Я многогранен, любое ваше внимание для меня подарок. Вы сделали уже огромны подарок согласившись взять Веру. Мы как родные с ней, многое вместе прошли. – кошмар, он что глаголит, какая маска милоты и душности в его речах. Сейчас вывернет. Наконец-то он убрал руку с моей ноги.
- Для нас это радость. У нас нет своих детей, возраст не дает взять совсем малышей. - на этой мы закончили трапезу и я пошла помогать с посудой.
Наивно было думать. Что смогу в одиночестве насладиться мытьем посуды. Он проявил такт и сказал, что мы сами всё сделаем. Снова с ним наедине. Он и я.
- Ты не смеешь мне указывать, на то, что я не проявила храбрости отбиваться. Если б я не давала отпор, то там же и умерла. Ты после даже не приходил, откуда тебе было знать, что мне пришлось пережить. – моё возмущение было превыше самосохранения пред ним.
- Если б ты меня не ослушалась и сидела в комнате моей, а не шлялась по темным коридорам, то не дошло дело до больницы. Иногда, нужно знать где прислушаться к моим просьбам. Ты же бунтарь, хотела показать свое Я. Ты уверена, что я не приходил. Тьма и страх, дают хорошую иллюзию чего-то другого. – о чем он говорит, значит он был, это его я видела в темноте и разум выдавал облик чудовища. Это он держал меня за руку, когда я в бреду просила пить или от боли стонала. И он колол мне уколы, какая я была глупой. Наш пансионат имел много корпусов, мы могли выбирать различные направления и обучаться, после отрабатывали свои знания. Я и он обучались первой медицинской помощи и проходили практику в нашем же лазарете, ночные смены и разная помощь. На всё что меня хватило это научиться делать уколы и ставить капельницы, после уже не смогла. Чужая кровь и я благополучно падала в обморок. Он заставил меня пройти хотя бы первый этап, дальше не смогла. Он многому меня заставлял обучаться.
2.
Всю ночь не могла сомкнуть глаз. Переворачивала вверх дном все ночи в медчасти, почему я не смогла вспомнить его или придумывала вместо него чудовище в темноте. На самом деле и так всё понятно, он и был чудовищем, жестоким и беспощадным. Только зачем такому человеку сидеть ночами рядом со мной? Зачем тратить свое время на меня, падшую девчонку? Может я смотрю под прямым углом, нужно изменить угол обзора? Что я знала про него, самую малость.
В первый свой день его хотели прогнуть, поставить на место и показать свой устрой, но он сломал парню руку, другому ногу. Он разгромил их комнаты, орал и метался словно бешенный зверь. Это было страшно слушать, видеть собственными глазами, наверное, ужасно и зловеще. Если верить рассказам, все прятались, где могли. Потом, когда спесь улеглась, он вышел и попросил прибраться в одной из комнат, занял ее. Волосы от услышанного тогда по всему телу медленно шевелились, он псих, социопат, неуравновешенный тип.