Она следовала за ним, не оглядываясь. Он вёл её по коридорам, и каждый шаг в этом замке казался ей шагом в неведомую пропасть. Где-то вдалеке она слышала эхом звук шагов Верзевула, как тяжёлое приближение самой тьмы, но он оставался где-то в тени, наблюдая.
Зал исповеди встретил её молчанием, как старый храм, что не знает ни молитвы, ни покаяния. Темные камни, резьба на стенах, и в центре — зеркала. Эти зеркала были не обычными. Их стекло темнело, отражая не её, а её душу. Зеркала, что никогда не покажут её лицо, но покажут её судьбу.
Она встала перед одним из них, и он, словно по воле неизвестной силы, начал тускло светиться.
**Что она увидела?**
Она стояла в старом саду, в каком-то уголке, что был ей знаком. Это был сад её отца. Зелёные деревья, лёгкий ветер, небо голубое, как никогда. И там, в этом райском уголке, она была… совсем другой.
Она спорила с ним. Он кричал на неё, её сердце сжималось. Отца не интересовали её мечты. Он решил за неё: она должна выйти замуж. Не по любви. Не по желанию. По расчёту. Сколько раз она пыталась объяснить ему, что не хочет этого? Но его взгляд был чёрным, безжалостным, он говорил, что её жизнь — это жертва, которую нужно принести.
— Татьяна, у тебя нет выбора! — кричал он. — Ты должна, понимаешь?! Ты должна!
Татьяна сжала кулаки. Её глаза полнились слезами. Она отказывалась. Это был не её путь.
— Нет! Я не выйду за него! Я не могу!
Она взяла со стола стакан, и с силой его уронила. Он разлетелся на части, словно разбив её собственную душу. Она кричала, её тело трясло, вены сжимались от боли. Всё болело.
Но отец был непреклонен. Он кричал, он наказывал её. Он не видел её. Он видел только свою волю.
И тогда она убежала. Она бежала ночью, оставив родной дом позади. Она знала, что если останется, то всё это убьёт её. Убьёт в ней то, что осталось живым.
Но бежать оказалось недостаточно.
Темница. Плетка. Сильный, жестокий удар, который оставлял следы на её теле и в сердце. Она рыдала в ночи, не зная, кто её слушает. Боль… Она была настолько реальной, что становилась частью её.
Потом её покои. Ожидание. Свадьба как приговор. Ожидание смерти в сиянии золота. Вижу это, но это не её путь. Это было не то, чего она хотела.
И вот, шепот служанки. Она рассказывала о нём, о падшем ангеле, который когда-то был тем, кого отвергли небеса. Она говорила, что он поможет. Он заберёт её из этого мира.
Она взяла клинок. Чёрный, холодный, и с ним обрубила свои крылья. Она сделала это. Падение. Боль. Но это был единственный путь, который мог привести её сюда.
Зеркало поглотило этот образ, и она увидела пустоту.
Она стояла перед ним. Перед тем, кто был её судью.
Верзивул, не отрывая взгляда от неё, сидел на троне, как сама вечность. Он видел её страх, её стремление к освобождению. Он видел её душу — разорванную, как и его собственную.
Он встал, и шагнул к ней.
— Ты пришла ко мне, — сказал он. — Но не за ответом. Ты пришла за освобождением. Я помогу тебе. Но ты должна помнить: ты — не единственная, кто был сломлен. И в этой тени ты найдешь свой путь.
Он коснулся её лба. Молча. Без страха. Без сострадания.
Татьяна не сопротивлялась. Она почувствовала, как что-то внутри неё разрывается. Не боль, но освобождение.
— Ты знаешь, что теперь не можешь вернуться. Ты выбрала свой путь. И этот путь ведёт через меня.
Она подняла взгляд, и в её глазах теперь не было страха. Было только понимание.
— Я готова.