— Я хотел Рая для всех…
Ангел опечален, его не понял Творец. Ангел разочарован, его уничтожил Творец. Ангел зол, его крылья вырваны с корнем. Ангел… ненавидит небеса. В его голове беспорядок, в его сердце зарождается тьма, он сходит с ума. Не быть единому пути, раз создана свобода воли. Перечить Свету ведь нельзя? Раз так, то выбор сделан снова – рожденье Дьявола под молодой Луной, окрашенной в кровавый, словно признак новой раны на сердце умершего дня.
— Чем больше душ выберут грех, тем меньше отправится в Рай, – мятежник медленно растягивает губы в опьянённой мыслями улыбке, – И тебе некого будет защищать, Творец. Люди предадут заповеди, выбрав искушение, они предадут тебя, выбрав меня.
Схватив цепи ладонями, Дьявол смеётся и тянет их на себя. Скалы, за которые они были прикреплены, разрушаются. По венам течёт лава, она сжигает всю любовь к небесному. Рождена тьма, и она не упустит ни одного грешника. Затянет и проглотит, не пережёвывая. Творцу только и останется, что наблюдать, как сын перечёркивает своё светлое будущее.
Демон с ума сходит, его смех проникает глубоко под кожу, содрогая нутро. Астрея испугано за мятежником наблюдает, прикрыв рот ладонью. По щекам текут слёзы ещё с того момента, когда безжизненный взгляд Ангела приобрёл сумасшедший блеск Дьявола. Пусть ей не дано рассмотреть его лица из-за туманной дымки, запрещающей познать лишнее, Астрея видит глаза. Всегда. А сейчас девушка раскрывает очи от удивления, ведь кровоточащие раны от потери крыльев на спине затягиваются, но оставляют после себя шрамы.
— Жизнь до и после… – шепчет она, приблизившись, но всё так же не имея возможности коснуться.
Демон проходит сквозь неё, вызвав холод по всему телу. И последнее, что слышит Астрея, прежде чем проснуться:
— Падение.
***
Зачем он стал наведываться в её дом? Призраком наблюдать за её беспокойным сном, картины изучать задумчиво, в черты лица её всматриваться… Ему бы очередного грешника в Ад отправить, а не хвалить Творца за проверку и поддаваться ей же. Демон давно предал Свет, но она… Её светлые глаза, которые днём так уверенно и бесстрашно смотрят вперёд… Почему он стал желать столкнуться с ними вновь? И почему приходит лишь тогда, когда увидеть их нельзя, ведь девушка в объятьях сна?
— Кто ты такая? – его вопрос отправлен в пустоту.
С лучами солнца он уйдёт, оставив после лишь ветер из приоткрытого окна и обещание не возвращаться вновь.
***
По площади ходит молва, что в последнее время число смертей выросло вдвое, а то и втрое. Люди обеспокоены, думают, что разгневали Творца. А Демон довольно слушает этот галдёшь, играя в карты с пьяницами.
— Ставлю жизнь, что в этой партии я тебя уделаю, малец, – мужчина недовольно на улыбающегося парня смотрит и карты вновь раздаёт.
— Ты осторожнее, не слышал, что народ говорит? – смеётся.
— О смертях речь? – хмыкает тот, изучая свои карты, – Очередные бредни.
— Твердят, что небеса злятся, а ты жизнь готов отдать за победу.
— Я выиграю, – уверяет, начав играть, – А эти, – со смешком кивнув в сторону, тем самым намекнув на жителей, – Лишь бы кого обвинить, за моей спиной грешков нет, только если выпивка, да и кто в наше время к стаканчику не притрагивался, а?
Парень вновь смеётся, его забавляет столь равнодушное отношение. Как жаль, что этот человек поставил на кон свою жизнь, ведь Дьявол выиграет снова и придёт за обещанным.
***
Продажа картин пошла на спад с появлением разговоров о злобе небес. Девушку обходят стороной, называя сумасшедшей, раз против Света идёт, обожествляя Тьму. Однако Астрея полностью равнодушна к чужим словам. Она позволяет себе роскошь, о которой многие могут лишь мечтать, – поступать так, как хочется. В мыслях взгляд сломленного Ангела и желание увидеть его, рассмотреть лицо, скрытое от неё. Её не оставляет ощущение, что глаза мятежника знакомые.
— Но почему? – шепчет она, задумавшись над этим.
Скоро лето сменится осенью, придут перемены, и Астрея чувствует, что жизнь её не будет прежней, когда по пути домой врезается в человека, выходящего из бара. Когда поднимает голову, чтобы извиниться. И когда сталкивается с удивлёнными и одновременно безумными глазами. Его глазами.