Игорь, сказав Фёдору, что тот может оставаться у него, по крайней мере до завтра, покинул комнату, тихо прикрыв дверь и оставив Фёдора одного в комнате.
Он спал вплоть до самого утра с того момента и лишь изредка пробуждаяясь. На утро голова всё так же у него болела, однако боль была не столь сильна, как представлялась до этого. Проснувшись, Фёдор лежал и смотрел на белый потолок, разглядывая каждое пятно, каждую паутинку, что по случайности во время проветривания комнаты перелетала с другого места и, цепляясь за потолок, оставалась там.
Но тут внезапно открылась дверь и в неё вошёл Игорь.
–о, проснулся. Есть будешь?
–да, хотелось бы, – протянул слабым голосом Фёдор.
–ну вот, держи, как раз.
Игорь поставил тарелку супа на табуретку, стоявшую рядом с диваном.
–давай поправляйся. Приятного аппетита, – сказал Игорь и покинул комнату.
Фёдор, смотря пару минут на тарелку супа и не отводя с неё глаз, наконец приступил к трапезе.
Поев, он самостоятельно понёс тарелку на кухню. Он вышел из комнаты и прошёлся по коридору до конца, а после повернул налево, где как раз и была кухня. На кухне никого не было. Он аккуратно поставил тарелку в раковину и направился к выходной двери. Он накинул на себя свою куртку, стал одевать кроссовки.
Но тут из своей комнатв выходит Игорь и с явным недоумением спрашивает:
–что, уже пошёл?
–да, пойду, может даже прогуляюсь… – сказал Фёдор, пытаясь отпереть дверь.
–в другую сторону.
–спасибо. Пока, – сказал Фёдор, подняв вверх руку, не смотря в сторону Игоря.
Он прикрыл дверь и пошёл быстрым шагом с лестницы. Его громкие шаги были слышны во всём подъезде. И когда он наконец спустился, у него резко прошла вся та недавняя боль и его настроение начало постепенно улучшаться. Он так прошёл несколько километров, проходя по набережной Обводного канала и одновременно с тем запевая старинные военные песенки. По всей набережной издавались громкие песнопения Фёдора, привлекая внимание окружающих: то "как на Шипке мы стояли", то вовсе "из-за острова на стрежень".
Молодые люди, проходящие мимо, смотрели на него покосившись, кто-то с интересом, а некоторые старики даже останавливались, смотря на него с улыбкой, вслушиваясь в песню. Однако вдруг ему в голову вновь вдарила та же боль, что была и до этого, а настроение оттого стремглав пропало. В его голове вдруг появилась мысль, зачем и куда он идёт…
Глава 8
В его голове творилась каша, все мысли были сплетены в одно, но однако рассудок Фёдора был на тот момент не столь помешан и вполне мог рассуждать о многих вещах, таких как высшее искусство или, например, своё состояние, которое было Фёдору относительно ясно, но всё же многого он не понимал не только в силу своего помешательства, но и в силу своих недостоющих знаний. Головная боль распласталась во всех частях мозга и всё пыталась помешать его владельцу продолжать размышления. Тяжесть и давление с обоих сторон висков принуждало Фёдора хвататься в бешеном приступе за голову или вовсе за волосы, пытаясь их выдрать с поверхности головы. Однако всё в этом мире бесконечно не бывает и боль вновь прошла, как проходит гремучая летняя гроза с проливным дождём, тучи рассеиваются, а солнце опять выходит и светит тем же жарким лучом.
Но так же как и гроза внезапно перед Фёдором явились пару патрульных полицейских, дежуривших и осматривающих прохожих. Они, заметив странное поведение Фёдора, подошли к нему, всматриваясь в его лицо и готовясь по необходимости погнаться за ним.
–здравствуйте. Старший сержант полиции Васев, – сказал осмотрительно полицейский и показал документ, в котором действительно была та информация, которую сказал он, – не могли бы вы предоставить свои документы?
–какие? – взволнованно сказал Фёдор, пытаясь как-то уйти от этого разговора.
–ну как какие. Паспорт.
У Фёдора тогда с собой не было ничего, в его карманах бушевала пустота, точь в точь копирующая ту, которая находилась в его голове.
–а… Ну… У меня с собой ничего нет, -ответил Фёдор, еле сдерживая страх, понимая свою безвыходность. В его мыслях крутились лишь воспоминания и думы о том, что "вот и все… Попался. Заслужил", ни о чём другом о не думал да и не мог.
–пойдёмте с нами, гражданин, мы сверим вашу личность в участке, – сказал полицейский и, достав из кармана телефон, набрал кому-то. Фёдору было слышно лишь: "Улица. Около набережной. Машина", он перестал думать более о чём – либо. Его взор был направлен в пустоту, куда-то в бесконечное и никак не сдвигался с одной точки, которая была немалых размеров и была распространена по всему периметру взгляда.