Через минут двадцать подъехала полицейская машина с включенным проблесковыми маячками, за рулём которой в одиночку сидел один упитанный полицейский в солнцезащитных очках. Он подвёл машину ближе к тротуару и подъехал к стоящим на нём наряду полиции, державшим Фёдора. Один из полицейских открыл дверь и попросил Фёдора садиться, но Фёдор не обращал внимания, а продолжал смотреть вперёд, в никуда. "Конец пришёл всему. Вот и всё. Окончилась история", – думал Фёдор, в то время второй полицейский схватил Фёдора и усадил его насильно в салон автомобиля. Машина стартовала. По пути Фёдору из окна машины виднелась набережная, старые петербургские дома и далёкое синее чистое небо, именно про него в тот момент он и думал:
–небо… Такое далёкое и недостижимое. Ему всё безразлично; оно спокойно сейчас, а вскоре будет всё в тучах и из синего светлого цвета удивительно быстро превратиться в тёмно-пепельный. Всё как человеческий разум.
В то время машина всё продолжала ехать, пейзажи города сменяли друг друга и наконец, спустя полчаса езды по городу, они приехали в отделение. Водитель припарковал машину неподалёку от входа. Полицейский, сидевший рядом с Фёдор, открыл дверь со своей стороны и попросил его выйти. Когда Фёдор вышел, он тут же подцепил его под руку и повёл в участок.
Войдя внутрь, перед Фёдором открывалась картина: на лавочке справа перед дежурным полицейским, охранявшим вход в часть от нежелательных элементов, распологался бездомный обросший старец, потупивший голову. Три полицейских, окружив и ведя Фёдора за собой, стрелой вместе с ним прошли через металлодетектор и попали в комнату, слева которой распологался так называемый в народе "обезьянник", а справа лестница, ведущая на второй этаж. Они пошли туда. Жандармы шли как будто спеша куда-то, таща за собой уставшего Фёдора. Добравшись до второго этажа, они двинулись прямо по коридору, усеянному безмерным количеством дверей с висящими на них табличками. Они добрались до конца коридора, в предпоследнюю дверь слева. Не войдя туда, один из полицейских ушёл, второй и третий, проникнув вовнутрь этой комнаты вместе с Фёдором, заперли дверь, причём один из них встал рядом с нею. В конмнате было довольно пусто, в ней не было окон вовсе, лишь стол посередине комнаты, за которым сидел ещё один человек в полицейском форме и компьютер в углу. Один из полицейских подвёл Фёдора к столу, сидевший за которым офицер начал разговор:
–присаживайтесь, – сказал с серьёзным настроем и нахмурив брови, статный блюститель порядка напротив Фёдора.
Фёдор невольно задрожал, но быстро опомнился и, отодвинув стул, сел напротив него. После минутного напряжённого молчания, перебирая какие-то документы, полицейский заговорил.
–здравствуйте, вы особо не волнуйтесь, нам нужно уточнить парочку очень немаловажных вопросов. Вы готовы?
–возможно.
–ну, не суть. Начнём. Вы знаете Николая Ежова?
Фёдор чуть замялся.
–знаю.
–кто он вам был? Другом или, может, просто знакомый?
–однокурсник он мне, -у Фёдора начинало сбиваться дыхание и ему стало тяжко дышать.
–когда вы виделись с ним последний раз?
–в феврале, до моего исключения, -в голове Фёдора вновь начиналась путаница; смесь из тысяч мыслей старалась выйти наружу из его головы, стучась в её стенки как дикий зверь, пойманый в клетку. И тут у Фёдора начала кружиться голова. В глазах тёмная полынья распространялась по зрачку и ему уже было ничего не видно. Он упал в обморок.
Очнулся он уже в скорой помощи, одетый в кислородную маску, где врачи, окружив его, пристально следили за состоянием попавшего к ним пациента. Фёдор был в бессознательном состоянии: он не понимал, что происходит вокруг его, звуки в ушах отдавались эхом и были неразборчивы, а в глазах всё так же оставалась мутность.
Уже через пару минут скорая помощь была у ворот больницы. Врач, сидевший в машине у двери, быстро её распахнул и подхватил носилки с Фёдором, потащив их на себя. Второй врач взял носилки с другого конца и поднял их. Таким образом они спустили носилки с лежащим на них пациентом на землю и повели их в реанимацию. В этот момент Фёдор вновь впал в кому, а проснулся только лишь уже лежа в больничной палате под капельницей. Палата представляла из себя комнату с белыми стенами, тремя кроватьями и тремя тумбочками к ним. Фёдор был в палате один, оставшись наедине со своими мыслями.
–что это было? А впрочем – полная чепуха. Скоро меня запрут в темницу на долгие часы, дни, года, где я и сгнию как тухлая рыба. Что ж, за всё приходит расплата. Заслужил.