Они не были людьми. Они. Не были. Сука. Людьми.
Ну почему эта мысль так вот запросто укладывается в моей голове?! Что со мной, чёрт возьми, происходит?!
В это время я осматривался и пытался пальцами нащупать то, чем был связан. Пластиковая стяжка, ну конечно. С ней ничего не вышло, зато стало ясно, что привезли меня куда-то наподобие гаража или ремонтного цеха - разглядеть удалось только пространство справа от себя. Тошнотно-зелёная “Лада” тоже была здесь.
— Готовь свечи, - повелительно прошипел тощий, резко прекратив раскачиваться.
— К чему это слепое повиновение, а? - пасть на подбородке толстяка схлопнулась, и теперь он растёкся в подхалимской улыбке. - Мы могли бы пожрать его Пламень. Никто ведь не узнает. Какая разница, как именно он подохнет?
Меня собирались не просто убить. Эти двое что, решили меня сожрать?!
И даже эта мысль отчего-то не стала каким-то шоком или открытием. Молчание подельников было недолгим:
— Сердце, - наконец прошипел тощий, соглашаясь.
— Печень! - от радости толстяк аж забулькал и прихрюкнул.
Они оба повернулись ко мне, и перепуганный пацан внутри моего сознания визгливо заверещал. Но не я. Я - улыбался. Смотрел на то, как мерзко и отвратительно проявлялась на их покалеченных проклятьем телах их сущность, и меня это только забавляло.
Они никогда не станут теми, кому служат. Никогда не вкусят Пламени в истинном его виде, они как животные, и способны заполучить его, лишь пожирая живую плоть!
Руки “близнецов” распались на длинные подвижные пальцы до самых плеч - легко и быстро, словно бы всегда и были из них сплетены. Десятки тупых ногтей полезли под мою одежду, замолотили по коже в поисках лучшего места для проникновения, и…
Я заорал. С меня разом слетела эта странная пелена спокойствия, едва первый чудовищно длинный палец продавил кожу и проник внутрь. Я забился, задрыгался, попытался перевернуться, упасть на пол, выгнуться - да сделать что угодно, лишь бы отбросить это от себя. Вертясь, я ломал эти пальцы с громким хрустом и ощущал, как под кожу лезут новые. В конце концов свалился со стола прямо на бетон, но шевеление внутри не прекратилось. Нет, оно только нарастало: обвивая рёбра, мерзотные пальцы продолжали лезть к колотящемуся бешено сердцу, по-хозяйски раздвигая кишки, плотоядными червями они всё ещё пробирались к моей печени!
Вопль мой превратился в хрип. Дыхание стало частым и ритмичным, а изо рта вдруг закапала густая, будто бы с кусочками чего-то, кровь. Мышцы дрожали и сокращались, а разум, мой бедный мечущийся разум, уже не видел ни малейшей надежды на благополучный исход, и медленно, точно догорающая у окна свечка, гас. Теряя сознание, я успел подумать только одно:
Как же без меня будет моя Ксю…
Полёт... Падение - это ведь тоже полёт? Да. Только такой, когда ты сам отказываешься расправить крылья и опереться ими на воздух. Меня ждали удар об землю, боль и гнев. Снова.
Я очнулся и понял, что руки свободны. Упёршись в холодный бетон, попытался встать, но головокружение позволило лишь сесть. Кровь ещё капала с лица, но я не понимал, откуда конкретно. Я вообще ничего не понимал. Казалось, меня сунули в какой-то вакуум - настолько тихо стало вокруг. Я слышал, точнее даже скорее ощущал, одно только гулкое эхо, какой-то отдалённый шум где-то будто бы под моим собственным черепом…
Меня бил озноб. Толстовка стала тяжёлой и противно липла к коже. Непослушными руками я задрал её к подбородку и тупо уставился на сизые в кровоподтёках пятна от пупка до груди. Меня словно бы отвёрткой всего искололи! Внутренности болели так, что даже дышать удавалось с трудом. Казалось, внутрь меня напихали битого стекла. Но - я был жив. И это главное.
Единственная лампа на потолке бешено мерцала. Всюду чернели жирные разводы, словно бы тут только что кто-то дрался и попутно сшиб канистру с отработанным маслом. Я посмотрел на свои ноги и увидел несколько слоёв скотча. Потянулся, поддел его ногтем. Порвать получилось не сразу, но в итоге я всё же медленно, держась за стол, с которого рухнул, поднялся.
Рядом стояла раскрытая сумка, полная каких-то толстых свечей, верёвок и рваных тряпок. Возле неё валялась развёрнутая книга с пустыми страницами и странный длинный кинжал, который, вероятно, предназначался для меня. Изо рта всё ещё валил пар, а в нос проникала противная кислая вонь, словно бы где-то рядом находилась застарелая рвота. Зелёная “Лада” неподалёку, будь она проклята, чернела раскрытым багажником, словно могильной ямой, и я понял, что воняло именно из неё.