— Я так понимаю, выбор у меня небольшой.
— Отнюдь! Человек же тем и силён! Свободой воли, наличием у него выбора! Другое дело, что вы уже не человек, Александр… - его глаза вдруг полыхнули белым, прямо как тогда у Иосифовны, только что укравшей Пламень у слишком гневливой автоледи. - Собственно, это-то и делает вас интересным для меня лично. В отличие от Семьи, я больше не хочу вашей смерти. И даже готов предоставить некую награду, опять же на выбор, если вы, молодой человек, удачно выполните одно моё поручение.
— Какое поручение, товарищ демон? - я призвал всё своё самообладание, когда посмотрел в кипящие Пламенем глаза.
Разумовский рассмеялся, уронив голову на сложенные на трости руки. Его смех в какой-то момент расщепился и стал звучать будто бы хором. Как если бы голосу Разумовского негромко вторили двое: некто юный и противно-писклявый и кто-то басовитый, которому для всякого звука уже давно требуется побольше воздуху. Но длилось это очень недолго.
— “Товарищ демон”! Ну надо же! Я назову так одну из своих сатирических пьес, обещаю! - просмеявшись, он перевёл дух и, посмотрев на меня, вдруг посерьёзнел. - Я хочу, чтобы вы вернули Алину. Вы, Александр, да-да, вы. Думаю, о своей заинтересованности в исполнении сего поручения вы догадаетесь и без нудных разъяснений старого ворчуна. Но! Было бы нечестно с моей стороны только угрожать вам! Посему скажу вот что: я дам вам своё слово, что с головы Ксении не упадёт ни один светлый волос. Никогда. И никто. Не сможет. Её. Обидеть. Пока сильна Семья Супербиа. Если вы, конечно, справитесь.
Демон снова открыл бар и достал одну из мензурок с арабской вязью. Откупорил, налил немного в бокал, что был тут же, поболтал белое медленное горение и втянул носом аромат. Разговор ещё не был закончен, и потому я сидел и просто наблюдал за его действиями, ощущая не страх даже от столь близкого к себе нахождения действительно потустороннего существа, а скорее некое оцепенение.
— Зря отказываетесь, молодой человек. Поверьте, я знаю, что говорю. Такого, быть может, вы уже и не испробуете, - Разумовский вернул своим глазам человеческий вид и, оттопырив мизинец, отпил Пламени. - М-м-м… восторг! Это вам не коктейльчики, знаете ли, по клубам сосать! Это - искусство! Неповторимый вкус и ни с чем не сравнимый аромат! Вам интересно, почему?
Я ведь действительно чувствовал, что Пламень в бокале демона кардинально отличался от всего, что я пробовал ранее. Если сравнивать его с тем же алкоголем, то в руках Разумовского сейчас горело старинное чудесное вино, которого больше нет в мире и уже не будет, в то время как я пил только пивко да дешёвую настойку.
— Я с удовольствием послушал бы, Антон Павлович, но… - я позволил себе театрально длинную паузу. - Хотелось бы узнать все варианты наград, о которых вы говорили.
На лице декана скользнуло удивление. Сложно было понять, играл ли он.
— Неужто для вас существует что-то важнее безопасности Ксении?.. - картинно развёл руками он.
— И всё же.
— Ну хорошо. Воля ваша, молодой человек. Сейчас вас не ищет полиция, потому как Семья позаботилась о том, чтобы для силовых структур людей вы перестали существовать. Лишнее внимание Ордена никогда не шло на пользу делам. Я же в силах обеспечить вам индульгенцию перед самой Семьёй Супербиа. Это, правда, навлечёт на вас гнев Семьи Ира и, возможно, ещё некоторых Семей, но…
— То есть, если я выберу безопасность Ксении, то проблемы с вами, - я сделал неопределённый жест рукой, показывая, что имею в виду не его лично, а всех Супербиа, - никуда не денутся. Я правильно всё понял?
— Хм… В вашем замечании есть соль… Но, позвольте, позвольте, - взбудоражился декан, будто до него кое-что дошло мгновение назад. - Вы что, торгуетесь со мной?!
Если быть откровенным, то и в мыслях ничего подобного не возникало. Я, естественно, в любом случае выбрал бы Ксюху, а о Семье спросил по-большому счёту из чистого любопытства. Хотя прекрасно понимал при этом, что рано или поздно Семья до меня доберётся. Чтобы выжить, я должен был уметь лавировать в непростых условиях новой реальности. И этот разговор вполне мог стать отличным стартом.
— Ну хорошо. Вы мне симпатичны, давайте назовём это так. В случае удачного исхода, я обещаю в том числе и избавить вас от преследования Семьёй. Думаю, этого уже более чем достаточно, - Разумовский говорил с некоторым раздражением, прямо-таки демонстрируя, что я его вынудил расширить своё предложение. - Это моё заднее слово. Что скажете?
За всеми его обещаниями крылось нечто большее, чем озвученное желание вернуть Алину обратно в Семью. Я чувствовал, что интересен Разумовскому куда больше, чем он хотел показать. И нетрудно догадаться, почему и в чём. Я был гомункулом, своего рода ошибкой в отлаженном за долгие века демоническом механизме, вращающем планету. Ошибкой для этой самой планеты наверняка не заметной и ничтожной. Но вопрос появления которой стало традицией решать кардинально.