— Чьего - его? - не сразу понял я.
— В руке, в руке которое! Мне плохо, мне очень плохо, умоляю…
“Его” Пламени?! Самоходка что, мужик?!
Сурок воспользовался моим замешательством и вырвал бутылочку из-под кроссовка. Стоя на коленях, быстро открыл и, сжав обеими руками, чтобы из-за трясучки пролить поменьше, опрокинул в себя белый “ароматный” огонь. Я поймал себя на мысли, что стою с искривлённой отвращением рожей и очень хочу плюнуть прямо тут, на пол.
Это была метаморфоза, не иначе. Он поднимался, размашисто растирая слёзы и сопли по лицу. Руки его ещё дрожали, но уже значительно меньше, Сурок дышал ровнее и перестал всхлипывать. Только что выпитый белый огонь в мгновение ока превратил его из жалкого подобия человека в пусть и субтильного, дрожащего, но уже не такого отвратительного субъекта.
Впрочем, ненадолго. Сурок сел на диван и снова, хоть и беззвучно уже, заплакал, закрываясь руками.
— Как же я устал… Я смертельно устал… Они ведь ничем не лучше вас. Они сделали из меня… вот это, - бормотал он, раскачиваясь словно в трансе. - Выжгли что-то во мне, и теперь я могу пить не весь Пламень. Заклеймили меня, как скотину, чтобы контролировать! Посадили на поводок… Как же я ненавижу… Всех! Ненавижу!! Ненавижу вас всех!!!
И Сурок, как хренов зомби, внезапно бросился на меня. Я не ожидал такого, и ему легко удалось схватить меня за горло, притом его чёртовы руки оказались настолько длинней моих, что как бы я ни старался, а достать его в ответ не получалось. Я опешил, потерял равновесие, и мы повалились на округлый диван у внешней стены. Твою мать, да ему почти хватало сил продавить Имя Измаил! Я дышал почти без труда, но вот скинуть патлатого с себя, отцепить его мёртвую хватку вообще не получилось никак!
Имя Абитус сработало на нас обоих. Секунда, и мы провалились сквозь диван, пол и стену, с высоты второго этажа рухнув на асфальт плашмя, и Имя Измаил окончательно погасло. Я вскочил, не получив никаких повреждений, а вот патлатый орденец, хрипя и постанывая, так и остался распластанным в луже.
На улице шёл сильный дождь… Тёплый. Очень тёплый. Как… кровь. Кровь… Кр-р-ровь!
Кажется, я что-то говорил, когда бил его. Негромко, только чтобы слышал он, этот омерзительный приспособленец с трясущейся перепуганной душонкой, заклеймённой слабостью к старым содомитам. Когда кулаки стало слишком больно, я начал его топтать, жалея только об одном - что подошва кроссовок чересчур мягкая. Я бил его и бил, целясь в прыщавое скуластое лицо, пока меня, наконец, не отвлёк вспыхнувший у него на впалой груди свет. Это был Пламень. Я видел его, но побрезговал поглощать. Сурок замер и больше не шевелился.
В конце концов я пошёл прочь. И чем дальше оказывался от клуба, чем больше приходил в себя, тем сильнее ускорял шаг. Вперёд меня гнал образ лежащего в растекающейся кровавой луже Сурка. И прилипший к спине ледяной ужас.
Ведь я только что убил живого человека.
Глава 19
Меня настигло одно из тех пробуждений, когда тебя будто бы заново “включают”, насильно вытаскивают из абсолютного ничего и заставляют опять существовать. Какое-то время я пытался сообразить, где нахожусь. А когда понял, что лежу в кровати Леры, задался закономерным вопросом - почему все террариумы с живностью либо открыты и пусты, либо попросту разбиты. Среди осколков на ковре валялась пустая бутылка ноль-семь, судя по этикетке, явно не из-под Пламени. Это была водка. Много чёртовой водки.
Неимоверным усилием воли я повернул вселенную на девяносто градусов - сел. Похоже, я вчера вусмерть нажрался после того, что произошло у клуба. Ещё б, неудивительно. Я помнил только, как зашёл в какой-то бар, где залпом влил три по пятьдесят вискаря, следом заказал ещё столько же, потом в два раза больше, а дальше - занавес. Даже странно, что нисколечко не болела голова. Один лишь убийственный сушняк решил сопровождать меня этим утром. Ну и тревожное, пока ещё не до конца оформившееся чувство, похожее на стыд.
В коридоре второго этажа я вспомнил, как шёл спать в Лерину комнату, просто божественно подражая лунной походке Майкла Джексона. Притом под аккомпонимент собственного же битбокса, с которым выходило явно хуже, но и там я был весьма неплох. Перед глазами то и дело всплывало красивое лицо ведьмы, разные глаза которой увеличивались по ходу вечера. Она-то как раз, судя по доносившимся с первого этажа звукам, чем-то громко сейчас и занималась внизу.
Спустившись, я первым делом подумал, что от вторжения вампира с ягой дом получил меньше вреда, чем от того, что случилось тут вчера. Лера усиленно тёрла шваброй светлый линолеум, пыхтя и отдуваясь. Почти по всему первому этажу виднелись следы чего-то красного и липкого. Досталось не только полу, но и столику, стойке, дивану и крутящимся стульям. Немного даже потолку.