Я непроизвольно представил себе низкорослую тумбообразную возрастную женщину в кителе НКВД и почему-то с кадыком…
— Где сейчас Пикассо? - соображая, крикнул я Зарипу. Мы не могли уйти отсюда ни с чем!
Колдун явно не собирался сдаваться и уж тем более бежать. Он небрежно указал на стену слева, как если бы отмахнулся от шмеля, надумавшего приземлиться на его размякшую на солнце халву. Затем с кряхтеньем уселся на пол, предварительно постелив небольшой коврик, и принялся шептать заговор, отчего лоза по контуру двери сразу же пришла в движение. Бормоча на родном языке, Зарип закрыл глаза и начал раскачиваться.
В коридоре громыхнули выстрелы и послышались крики: сначала бойкие команды, почти сразу сменившиеся воплями и рыком. Не на миг не отпуская руки Леры, я подскочил к стене, на которую указал колдун, притянул девушку к себе:
— Прижмись!
И, обняв её за плечи как можно крепче, уволок за собой сквозь толстую бетонную перегородку. Мы очутились в пустой запертой комнате, полной хлама, остатков жизнедеятельности и скомканных плесневелых матрасов. Похоже, здесь встретил закономерный финал своей зависимости не один десяток людей…
Но никаких следов присутствия колдуна Пикассо тут не было.
— Валим, чел! - дёрнула за руку Лера, но я был настроен более чем решительно. Снова увлекая за собой ведьму, перешагнул через горы рваной одежды, клочков полиэтилена и оплавленного пластика, чтобы добраться до противоположной стены.
И в этот момент дверь в комнату с треском вылетела. Лера вскрикнула, внутрь ввалился вопящий спецназовец почему-то без огнестрела, который неистово размахивал перед собой армейским ножом. Он словно с ума сошёл, отбиваясь от пустого места и матерясь. Но вдруг слева от него повалился матрас, затем хрустнул пластиковый “гусь” с головой из фольги, сделанный из полторашки, и что-то незримое рывком подняло его в воздух. Орденец завопил ещё сильней, попытался отмахнуться ножом, но у него ничего не вышло. В следующий миг невидимый яг Супербиа из-под самого потолка с силой врезал его в бетон, спецназовец сдавленно крякнул и захрипел.
Имя Абитус вспыхнуло опять, я дёрнул к себе ведьму, и мы, не дожидаясь развития событий, провалились сквозь следующую стену. И вот эта комната уже была обжитой, и вне всяких сомнений какое-то время принадлежала тату-мастеру. Которого, правда, в ней не оказалось, и притом ушёл он буквально только что! Твою мать, пока мы выясняли отношения с этим гнусавым, Пикассо всё это время был прямо тут!
— Он сбежал!
Я выматерился и первым делом подпёр дверь деревянным стулом. Смех, но хотя бы что-то. В коридоре шёл бой, и пара ягов Супербиа, похоже, неплохо так теснила спецназ Ордена.
— Надо осмотреть его вещи, чел! Колдун без атрибутов пустое место! - видимо всё же приняв мысль, что просто так мы отсюда не уйдём, Лера бросилась к старому комоду, часть ящиков которого была выдвинута.
— Что мы ищем? - я вывалил содержимое пары дорожных чемоданов, но в них находились только вещи.
— Дай сообразить, - немного присев из-за выстрелов за стеной и выставив в стороны руки, разноглазая ведьма с множеством белых кос сделалась героиней компьютерной игры - ну просто точь-в-точь! - Какой-нибудь сборник рисунков. Альбомы. Или пузырьки с чем-нибудь… Тушь. О, сумка! - радостно выкрикнула ведьма и подскочила к заваленному всякой всячиной столу. На нём стоял старинный кожаный саквояж коричневого цвета, раскрывающийся на манер жабьей пасти. Внутри оказалось примерно то, что перечислила Лера.
В одну руку я схватил этот саквояж, а в другую сгрёб ведьму. И уже приготовился, зажигая у стены нужное Имя, как вдруг дверь в комнату Пикассо медленно раскрылась, а подпиравший её стул с сухим треском сложился, как и не было его. Я увидел двоих. Первый прятался за спиной второго, и это без сомнений был не кто иной, как сам Пикассо: загнанного вида хитроватый старикан, похожий на Хоттабыча, который на вписке с панками по неопытности перебрал с веществами и теперь вынужден носить на лице чуть ли не вытатуированный член. А вот второй…
Его движения не были быстрыми, как у вампира, нет. Наоборот, слишком плавными даже. Просто никак не получалось уловить какое-либо его движение целиком, отметить чёткое начало его и понятный, обозначенный конец. Как если бы чувак пребывал в раскадровке, в постоянном хаотичном разнообразном скольжении в пространстве. Он был словно бы ожившим персонажем недоснятого кино, сбежавшего прямиком из монтажной! И его лицо… оно не выражало ничего и казалось ненастоящим, будто бы суперреалистичной силиконовой маской какой-то: пустые остановившиеся глаза были стекло стеклом и мимика отсутствовал напрочь!