Электрический круг резко погас, кровля крыши перестала полыхать. Маги словно очнулись ото сна, в недоумении глядя друг на друга, но, тем не менее, опускались на одно колено, произнося в унисон клятву верности. Царал вернул себе человеческий образ, понимая, что агония борьбы схлынула.
А что делать мне? Кого винить в случившемся – Мироздание или себя?
Кровавая одежда на мне давно высохла, но меня всё равно колотила дрожь. Так бывает, когда спадает шоковое состояние и приходит осознание случившегося в полной мере.
Кратор с одним из магов повёл Эдриана в темницу. Остальные маги приступили к «уборке территории». Я подошла к дракону и прижалась к его тёплому телу, чтобы успокоиться и избавиться от дрожи. Со стороны ворот показался знакомый силуэт Джордана в его привычном образе. Меня царапнуло странное чувство, неестественное и непонятное. Я видела в нём Архаэля–Джея, с которого сняла маску. Что-то неуловимое изменилось во внешности Джордана, делая его похожим и на Падшего Ангела, и на себя одновременно. По всей видимости, у меня и впрямь эмоциональное расстройство.
Джордан поставил на землю кристалл, по размерам немного меньше, чем родовой кристалл Нордов, произнёс незнакомые слова заклинания и сделал несколько пассов руками. Кристалл вспыхнул и с разных сторон территории дворца открылись порталы, из которых выходили люди.
Отойдя от Шторма, я поспешила в сторону Джордана. Он повернулся ко мне.
— Рейни, по портальным браслетам прибыли маги-целители – бывшие студенты Академии Всесилия. Они будут искать выживших и тех, кому нужна помощь. Моя стража в городе уже приступила к наведению порядка, — быстро объяснил Джордан, а потом стал оглядываться по сторонам и в недоумении спросил: — Рейни, что произошло за время моего отсутствия?
— Тёмные сущности были в магах, и они руководили нападениями. — Я снова не выдержала и всхлипнула, не отказываясь от успокоительных объятий Джордана, в которые он поспешил заключить меня.
Царал подошёл к нам, бросая неодобрительные взгляды. Опомнившись, я отпрянула от Джордана и обратилась к Кратору:
— Царал, спасибо огромное за оказанную поддержку, я не забуду этого, — искренне поблагодарила я мужчину.
— Рейни, я жду тебя в гости в ближайшее время, и ты расскажешь мне, что произошло. Я почувствовал, что мой разум, словно кто-то заморозил. И отказ на приглашение не принимается. — Испепеляя взглядом Джордана, Царал практически приказал мне и, не дожидаясь ответа, обернулся шаркаром, взмывая к небу.
Алиандр сказал, что это начало. Страшно ли мне? До жути! Но я что-нибудь придумаю, обязательно придумаю! А сейчас я хочу лишь одного – предаться своей скорби, похоронить и оплакать родителей. Эта очень долгая и чёрная ночь унесла много жизней.
Глава 5 Последствия чёрной ночи
Джордан
Когда ты рушишь чужое, созданное не твоими руками, ты упиваешься своей беспринципной сутью и насмехаешься над участью проигравших. Ирония моей новой жизни заключалась в том, что я сам отдал половину этой человеческой жизни на то, чтобы создать новое и лучшее. Нет, меня не мучала совесть прошлого, но разрывало от желания уничтожить тех, кто посмел претендовать на моё. И сейчас моё – это Рейнхара. Вот он я, Архаэль – изгнанный Ангел, решивший, что всесилен и всемогущ, направляя Армию Тьмы на маленький Мир – Мир моей сестры, неповинной в моих страданиях. Мой отец придумал отличное наказание для своего ребёнка: он не поставил меня в угол, а усадил за стол, полный вкуснейших угощений, и когда потянулся к ним, мне отрубили руки и заклеили рот.
***
Лекари успели спасти от смерти многих пострадавших магов, но жертв всё равно оказалось больше. Помимо родителей Рейни, погибли ещё двадцать магов-соратников Дориана, стражники и ни в чём не повинные прислужники. Аарона Халлса тоже нашли мёртвым во дворце. Меня не покидало чувство, что тёмная материя специально нанесла первый удар по родителям Рейни, словно именно её хотели наказать больше всего.
Церемония прощания с жертвами проходила вдоль каменистого побережья Фаурина. Океан безмятежно принял почти сотню погребальных костров в свой дом. Моё сердце разрывалось от боли моей малышки во время похорон её родителей, ведь я не в силах что-либо изменить. Нет, мне не жаль мёртвых. Моя тёмная суть не изменила своё отношение к круговороту человеческих душ, ведь это естественный жизненный цикл. Страдали не ушедшие, а те, кто остались, оплакивая невосполнимую потерю. Во мне лишь недавно начали теплиться человеческие чувства, но это не означало, что меня сильно трогала чужая боль. Единственная боль, которая словно адово пламя сжигала изнутри – это её боль, хотя я сам источник её страданий.