Я во всём разбиралась с трудом и по сути являлась марионеткой. Страной правил Джордан и все это понимали. Лишь его влиятельное положение удерживало Париссандр от бунта. Его мечта, можно сказать, сбылась – вражда между братьями привела к тому, что власть целиком в его руках. Но это временно! Я найду Дориана, чего бы мне это не стоило, и уйду в сторону!
— Ваше Величество, нужно подписать несколько приказов, — сдержанно начал секретарь. А у меня «Ваше Величество» каждый раз вызывало оскомину на зубах.
— Рейнхара, мистер Робертс, Рейнхара, — напомнила я упрямцу свою просьбу называть меня по имени.
— Не положено, Ваше Величество. Приказы в кабинете короля, — отрапортовал мужчина, провожая меня в роскошную банкетную залу к аккуратно сервированному столу с королевским завтраком.
Наспех заглотив бутерброд с ветчиной и сыром, пару яблочных долек из фруктового ассорти, я запила всё это чашечкой горького кофе, и отправилась в кабинет. Открыв двери, я в раздумьях прошла к столу из птерокарпуса и не сразу заметила букет белых роз в красивой вазе. Я подошла к нему ближе и вдохнула приятный аромат. Обнаружив записку, почувствовала лёгкое волнение, но как оказалось, напрасно. Букет не от того, о ком я подумала…
«Ваше Величество, выражаю Вам своё почтение и желаю прекрасного дня. Валентино Браун», — было написано в записке. Валентино Браун являлся наместником Рутера – торгового города, соседствующего с Фаурином. Сорокалетний полноватый мужчина уже два дня назад выразил своё желание взять меня в жёны, дескать, он завидный холостяк, а государству нужна крепкая мужская рука, ведь неизвестно, вернётся ли Дориан Норд Париссандрийский. И таких наместников в течение траурной недели было несколько. Наивные.
Паломничество началось сразу же после газетных публикаций о том, что произошло в столице. Желтоватые тонкие листы бумаги пестрили статьями, где зачастую обсуждался мой внешний вид, полёты на драконе и, с особой тщательностью обмусоливались мои кости и моих настоящих родителей. Меня абсолютно не тронули публикации с заголовками: «Скандал века» и «Королева-регент – самозванка на драконе». Я поступала просто: надевала свою обычную одежду, садилась на Шторма и улетала на поиски Дориана. Дракон рассказывал мне последние дворцовые сплетни. Как оказалось, многие, особенно прислуга, воспринимали моего фамильяра, как глухонемую огромную рептилию, что для меня оказалось очень удобным. Поэтому я знала, что Джордан Старкс закрыл навсегда самые «языкастые» печатные издательства. Наместникам тактично запретили посещать королеву-регента по негосударственным делам в ультимативной форме. Опять же, кто запретил? Верно – Джордан Старкс. Он действовал очень тонко, практически незаметно. За последнюю неделю мы, наверное, и пары слов друг другу не сказали. Каждый раз, натыкаясь на его хмурый ледяной взгляд, мне хотелось залезть подальше в свою скорлупу. Он будто без слов, лишь глазами говорил мне: «Ты сама полезла на рожон, заняла трон, а теперь расхлёбывай!»
Хуже всего мне бывало в те моменты, когда в размышления вклинивались угрозы Алиандра, в прах разрушая мои принципы, и всё моё естество требовало, чтобы я посылала к демонам свои обоснованные страхи, осуществляя лишь одно желание – вцепиться изо всех сил в любимого, снова чувствовать вкус его поцелуев, принимать нежные объятия, терять голову от чувственных слов и тонуть в омуте его небесно-голубых глаз. Но, между нами стояло большое и жирное НО.
Я молюсь, чтобы Дориан нашёлся живым, и не успокоюсь, пока не найду его, потому что это не мой трон. Только не имея ничего за своими плечами, я смогу поверить в то, что Джордану нужна именно я.
Приказы, приказы, приказы. Я внимательно вчитывалась в каждый лист. Подписала все пять, кроме шестого, в котором должна поставить гербовую печать и свою же подпись, соглашаясь с тем, что Рейнхары Штерн больше не существует, а появилась Рейнхара Норд Париссандрийская. Элиот упрямо подсовывал мне эту бумагу, а я упрямо рвала её на клочки и выбрасывала в мусорное ведро. Я желала продолжить свою жизнь под фамилией Штерн. Держу пари, завтра я снова услышу нравоучения от секретаря, что это недопустимо, родовой кристалл подтвердил моё право. А мне стыдно перед родителями, я словно предательница, хотя ко дворцу меня привела именно жажда мести за них.