«Демоны! Демоны! Демоны!»
Я видел, как он смотрел на неё в первую их встречу. Мои кулаки непроизвольно сжались. Он, наверное, решил, что раз её тело вынесло появление дракона, значит, и его дитя она в силах выносить. Моя душа слишком долго жила и знала о всех человеческих бесах.
— Джордан… Джордан... Джордан… — вновь услышал я в жалобных всхлипах своё-чужое имя.
В этот раз фамильяра рядом не было, и я мог незаметно подойти к ней. Комнатные кристаллы освещали её заплаканное лицо. Сняв перчатку, я провёл подушечками пальцев по её щекам, аккуратно смахивая влагу. Дотронулся шелковистых волос, успокаивая и наслаждаясь прикосновением.
Моя малышка… Нежная и беззащитная. За что ей так не повезло встретиться со мной в этом мире?
— Джей, как ты здесь очутился? — сонно прошептала Рейни.
Не ожидая, что она проснётся и увидит меня, я резко дёрнулся чтобы исчезнуть.
«Что со мной? Чего я испугался?»
Рейни поднялась на кровати и ладонями потёрла глаза.
— Джей, почему тебя так долго не было? — спросила она, скидывая одеяло и спуская босые ступни на пол.
Сердце в груди забилось, как сумасшедшее. Короткий миг взгляда сапфировых глаз и резкий порыв в мою сторону вернули меня домой. Злость затопила разум. Невыносимо находиться здесь, в собственном доме, в чужом теле и с этими обжигающими чувствами. Я потерял остатки рассудка, разрушая идеальный уклад своего логова. В кровь разбивая костяшки рук, я уничтожил мебель в холле и всё, что попадало в поле зрения. Я крушил всё вокруг так отчаянно, будто у меня не было другого шанса на спасение.
«Это не моя жизнь! Не мой дом! Не моё тело! Зачем мне эти чувства?»
Я горел желанием вцепиться в глотку Царала и прикончить его! И да, я боялся! Я боялся себя и свою тёмную суть. Наверное, хорошо, что Рейни всё узнала и отказалась от меня сама. Она достойна другого, лучшего. Не того монстра, каким я являлся. Ведь я действительно такой!
Я разорвал на себе ткань рубашки и вцепился пятернёй в районе сердца. Я хотел разодрать грудную клетку, вырвать и растоптать это слабое человеческое сердце!
«Ненавижу эту человеческую слабость!»
Но что я мог сделать? Если убить это временное тело, что со мной станет? Я вернусь в царство Изначального или, как сказала Каллистрата, отправлюсь на задворки алой пустоши?
Сидя на полу в древесных щепках, я старался привести мысли в порядок. И тысячный раз убедился, что с Мари всё было не так. Она выбрала не меня, и я жаждал убить её за это. А Рейни… Само осознание, что я не достоин её – невыносимо. И грёбанный Царал не достоин! Он же убьёт мою малышку! Я не мог этого позволить! Нужно найти способ вытащить её оттуда. Пусть силой, но я должен это сделать. Возможно, она продолжит отказываться от меня, но в моём рукаве заготовлена теория, как следует поступить, несмотря на угрозы Каллистраты.
Рейнхара
У меня так и не получилось уснуть до самого утра из-за круговорота мыслей о своём таинственном друге. Джей давно не приходил, и я скучала по нему, вчера мне показалось, что его что-то напугало. Надеюсь, не мой измождённый вид. Так я и лежала, уставившись в потолок, рассматривая забавные голубоватые отблески от кристаллов, согревающих комнату. Запах пепла всё ещё летал в пространстве, наполняя душу спокойствием. Джей занимал в моём сердце верхние ступеньки, рядом с моими родителями. Опасения Люси о том, что под маской прятался плохой человек меня не сильно заботили. Придёт время, и я узнаю, если он захочет.
— Мисс, могу я войти? — послышался голос прислужницы после настойчивого стука в дверь.
— Проходи, Аурика, — разрешила я ей.
Девушка помогла мне собраться к завтраку с Царалом. Нет, не так. К «утренней трапезе». Это название вызвало лёгкую усмешку. Облачаясь в светлые балохонистые одеяния, казалось, будто я готовилась ко сну и лет мне как минимум сто.
«Рейнхара, ты не имеешь права насмехаться над укладом жизни Царкса», — отругала я себя мысленно и спрятала, рвущуюся на волю, улыбку.
Пока Аурика расчёсывала мне волосы, я старалась не смотреть на своё отражение в зеркале, чтобы не портить настроение. Обув сандалии, соответствующие местному колориту: с замудрёным грубым плетением из коричневой кожи, я с грустью бросила взгляд на свои ботиночки. На мой вопрос, почему я не могла надеть свои вещи, Аурика ответила: