Поэтому, когда он отпустил мою задницу, схватил меня за бедро и прижал спиной к неподатливой стене, а его рука начала задирать мою юбку длиной до пола, я даже не подумала об этом, приняв «разумное» решение.
Я просто позволила ему предоставить мою кожу влажному ночному воздуху.
Я просто позволила его другой руке приподнять всю мою макси-юбку, в то время как другая его рука скользила вверх по моему бедру.
Моя голова ударилась о стену, когда его пальцы коснулись чувствительной кожи внутренней стороны моего бедра, странная тяжесть охватила мою грудь и низ живота.
Я наконец-то поняла, что такое потребность.
Потому что именно так я себя и чувствовала. Это было похоже на то, как будто тебя разрывало на части желание чего-то, в чем ты нуждался так же сильно, как в следующем вдохе.
И когда его зубы впились в мою шею, его пальцы прижались к моим трусикам, из меня вырвался почти пронзительный стон, когда моя голова подалась вперед, уткнувшись в его шею.
Он не останавливался.
Он не спрашивал, все ли в порядке.
Потому что, откровенно говоря, ему это было не нужно.
Все в моей реакции давало ему разрешение поднять руку вверх, скользнуть под перешеек моих трусиков и погладить пальцами мое влажное тепло.
— Ммм, — прорычал он мне на ухо, когда его большой палец нашел мой клитор, отчего это несколько дрожащее ощущение в мышцах моих бедер превратилось в настоящую дрожь, которая заставила мои руки скользнуть вверх по его спине и крепко вцепиться в его плечи, будучи уверенной, что они могут разжаться в любой момент. — Да, черт возьми, тебе лучше держаться крепче, малышка. Скоро все станет намного, блядь, лучше, — с этими словами его большой палец надавил на мой клитор, а два пальца скользнули вниз и проникли внутрь меня, вызвав, казалось бы, неизбежный мышечный срыв в моих бедрах, заставив меня цепляться за него.
Это никоим образом не помешало ему, когда он сильнее прижал меня к стене и трахал пальцем грубее, чем я думала, что это возможно, толчки были неумолимыми и твердыми, в то время как его большой палец постоянно находился на моем клиторе.
Затем, как раз в тот момент, когда туман желания начал рассеиваться, позволяя просочиться крошечной частичке сомнения, как будто он каким-то образом даже почувствовал переход, его пальцы перестали толкаться, свернулись внутри меня и начали поглаживать мою точку G с точным идеальным нажимом.
Прошло всего, может быть, пара движений, прежде чем оргазм полностью обрушился на меня, разрывая все внутри на части, когда я вскрикнула ему в шею, впиваясь пальцами в его плечи, все мое тело, казалось, совершало странную, неконтролируемую дрожь в течение долгой минуты, пока волны омывали меня.
Я медленно спустилась обратно. Его пальцы выскользнули из меня, стягивая мою юбку обратно вниз. Что касается меня, что ж, возможно, я долго прижималась к нему, уткнувшись лицом в его шею, все еще впиваясь руками в его плоть. Мое сердце было как крылья колибри. Воздух, казалось, сжимался у меня в груди, делая каждый вдох затрудненным, почти болезненным.
И как раз в этот момент здравый смысл и рассудок, к которым я стремилась, когда остановилась у ворот, снова обрушились на меня, заставив с неловкостью осознать, что я только что сделала.
Меня поимел мужчина, имени которого я не знала.
С которым я познакомилась всего час назад.
Который был байкером, торгующим оружием.
Который не вспомнит меня через день.
О, боже.
Неужели я действительно пала так низко?
И, я имею в виду, я думала, что знаю, что такое дно. Я долгое время была на самом дне, почти смирившись с тем фактом, что дальше опускаться было некуда. Затем подо мной открылся чертов люк, позволивший мне соскользнуть еще немного вниз.
Прекрасно.
Просто великолепно.
Что ж, по крайней мере, я могла бы избавиться от небольшой толики стыда, который испытывала.
Я слегка отстранилась, обнаружив, что он ждет, когда я посмотрю на него, его сексуальные темные глаза все еще были прикрыты тяжелыми веками, в них было желания. У меня чуть не сдали нервы. Черт, я почти хотела протянуть руку между нами и отдать ему то, что он дал мне.
Но я слегка покачала головой и открыла рот, чтобы наконец-то спросить его имя.
Это было тогда, когда мы больше не были одни.