Когда я вошла внутрь, мне показалось, что я вернулась домой.
И, как правило, это было достаточно успокаивающе, чтобы снять часть моего обычного стресса на те восемь-двенадцать часов, которые я проводила тут каждый день недели.
Бенни присоединился к моей команде примерно через три месяца после моего открытия, когда я поняла, что моя небольшая, но лояльная клиентская база растет, и мне нужна помощь.
Он был, пожалуй, единственным моим другом в мире, и я испытывала немалое чувство вины из-за того, что больше не могла предложить ему прибавку к жалованью, которую обещала, когда впервые наняла его. Это было то, от чего он отмахнулся (и действительно имел это в виду), потому что ему давали сумасшедшие чаевые, учитывая, что он был самым представительным и харизматичным человеком, которого кто-либо когда-либо встречал. Но я все равно чувствовала себя неловко из-за этого.
— Извини, это один из тех дней, — сказала я, качая головой, уловив движение в одном из зеркал с зубчатыми краями на стене. Я выглядела неважно. Я так же не могла винить себя за то, что проснулась поздно. Я просто плохо спала, неправильно питалась и в значительной степени жила на кофеине и постоянном возбуждении организма, которое было стрессом. Я теряла вес, и мои синяки под глазами становились такими темными, что мой макияж больше не мог их скрыть.
— Да, сладкая, в последнее время у тебя их было много. Бенни был не из тех, кто приукрашивает события. Даже перед клиентами. Однажды я застукала его за тем, как он крутил девушку на стуле, покачивая бедрами, и без обидняков говорил ей, что ее парень говнюк и она должна его бросить.
Он был высоким и худощавым, всегда одет в безупречно сидящую одежду, будь то джинсы с застежкой на пуговицах или полный костюм. Его волосы были слегка длинноваты на макушке, черные и уложенные в прическу. Его глаза были самого теплого оттенка зеленого, который я когда-либо видела, и он постоянно улыбался.
— Я знаю, Бенни. Мне жаль…
— О, хватит извиняться, — сказал он, закатывая глаза, — я не критикую тебя. Я просто говорю, что тебе нужно найти способ немного расслабиться, избавиться от части этого стресса. С такой скоростью ты просто взорвешься.
Бенни знал всю историю целиком, со всеми неприглядными подробностями. Это произошло потому, что все это непосредственно влияло на него. Поэтому он всегда старался подбодрить меня, помочь своими хитрыми маленькими способами.
Утром он приносил мне кофе. Он упаковывал ланчи для нас обоих, потому что говорил, что у него остались «остатки», хотя было до боли ясно, что он купил эту чертову еду для нас. Он предложил сделать для меня мелирование. Он накрасил мне ногти.
Но это было примерно то, на чем я бы остановилась, независимо от того, насколько сильно он предлагал свою помощь другими способами.
— Еще год, — сказала я, опуская ножницы обратно в раствор и опускаясь на стул. — Мне просто нужен еще один такой год, и все должно наладиться.
— Милая, такими темпами ты не протянешь и месяца.
Он не ошибался.
Это был долгий, невозможный путь, длившийся дольше, чем я хотела признать. И в последнее время, по какой-то причине, это действительно тяготило меня. Я чувствовала тяжесть. Мои шаги казались невыносимыми.
— Я просто… — начала я, но меня прервал звук дверного колокольчика, удививший меня, так как у нас не должно было быть клиентов еще целый час.
— Мне просто нужно записаться на чертову стрижку.
— Сделай это по своему гребаному телефону, как нормальный человек.
— Нет, — выдохнула я, привлекая внимание Бенни, сдвинув брови, когда почувствовала, как мое сердце забилось быстрее обычного.
Потому что… нет.
Ни за что на свете.
— Ради всего святого, мы проходили мимо, — сказал женский голос, и я почти услышала, как она закатила ему глаза. — Ты знаешь сколько требуется усилий, чтобы сохранить этот цвет, — добавила она.
— Привет! — сказал Бенни, после того как посмотрел на меня широко раскрытыми глазами с выражением «что, черт возьми, с тобой не так», лучезарно улыбаясь паре позади меня.