Были девушки на одну ночь, и были остепененные девушки.
Первым нравился мой образ жизни. Это было горячо, пугающе, опасно, сексуально, но в то же время безопасно, потому что они знали, что ничего из этого на самом деле их не коснется. Я был бы просто историей, которую они расскажут своим подружкам, когда состарятся, сидя за дешевым обеденным столом, попивая "Старбакс" и обсуждая старые добрые времена, когда у них не было дерьмового мужа, троих непослушных детей и жизни, которая разъедала их души. Я был той искоркой веселья. Я был тем байкером-преступником, который трахал их до тех пор, пока они не увидели лик Божий в те далекие времена.
Ни больше, ни меньше.
Последние, однако, были из тех, кто, взглянув на упаковку, которую я им демонстрировал, говорили: "Ни за что на свете".
С Кеннеди, однако, было до боли ясно, что она не была девушкой на одну ночь, несмотря на то, что она позволила мне трахнуть ее пальцем в переулке на многолюдной вечеринке. Она, вероятно, позволила бы мне и больше. Но она была не такой. Это было результатом того, что, очевидно, было дерьмовым взаимодействием с каким-то богатым мудаком, который хотел трахнуть ее и о чьих прикосновениях она хотела забыть. Вероятно, это также было во многом связано с тем фактом, что, как намекнул ее коллега, она долгое время ничего не испытывала.
Но нуждалась она в сексе или нет, она была на высоте.
У нее был бизнес, в который она, очевидно, вкладывала много сил.
Она была не из тех, кто вытягивал себя сам.
Этим нельзя не восхищаться.
Тот факт, что я даже думал о таком дерьме, как ее личные достоинства, а не о ее сиськах и заднице, действительно о чем-то говорил.
Это говорило о том, что я заинтересован.
И не только о том, что мне было интересно увидеть все те грязные способы, которыми она позволяла мне овладеть собой.
Она, черт возьми, заинтересовала меня как личность.
Что, черт возьми, со мной было не так?
— Когда ты впервые почувствовал что-то? — Спросил Роан, возможно, впервые обратившись непосредственно ко мне. И странное сочетание акцентов, слишком разнообразных, чтобы выделить какой-то один из них в отдельности, было еще более заметным.
— Я даже толком не знаю эту женщину, — наполовину отрицал я. Это было чистой правдой.
— На прошлой неделе, после того как она сбежала от тебя, в доме было полно женщин. — Я знал, куда он клонит. — Не видел, чтобы ты кого-нибудь затаскивал к себе в постель.
Это было правдой.
Конечно, я был не из тех, кому нужно трахаться каждую ночь, хотя какой мужчина этого бы не хотел? Но обычно я не проводил в кровать и недели, если только не получал какую-нибудь серьезную травму. Немногие с таким справлялись. Сломанная нога? Она умела ездить верхом. Сломанные ребра? Отсоси и прокатись верхом на моем лице.
Вы поняли. Я много трахаюсь.
И я буквально не мог вспомнить, когда в последний раз я обходился без этого больше недели, когда это было повсюду и предлагалось бесплатно.
Мой член, по-видимому, думал только об одном.
— Мне просто нужно вытрахать ее из головы, — сказал я, пожимая плечами, задаваясь вопросом, правда ли это.
— Это одна из тех вещей типа "если я буду говорить достаточно часто, возможно, это окажется правдой"? — Парировал он, ухмыляясь и приподняв бровь.
Я фыркнул, качая головой. — Воспользуйся своей стариковской мудростью и передай ее другим новичкам, брат.
— Женщины, которые вот так трахают тебя в голову, — сказал он, наклоняя голову, отчего его странные глаза стали еще более пронзительными, — встречаются нечасто. Доверься мне. Просто кое-что, что нужно иметь в виду.
И с этими словами он вышел через заднюю дверь.
— Джейшторм и Алекс навели о нем справки, — сказал Лаз, отвечая на мой незаданный вопрос, пока я наблюдал, как захлопывается дверь. — Этот ублюдок действительно был чертовым шпионом. Он обжегся и должен был попытаться перестроить свою жизнь. Очевидно, что когда они делают это дерьмо, они замораживают ваши счета и лишают вас кредита. Ведите себя так, будто у вас никогда не было опыта работы, как бы долго вы на них ни работали. Сумасшедшее дерьмо, из-за которого человеку с таким уникальным набором незаконных навыков не остается ничего другого, как пойти в преступники.