От этих слов внутри меня пробежала странная дрожь, но тело было полностью на его стороне. А вот разум, что ж, он держался за поручень, желая получить подтверждение от машиниста, прежде чем запрыгнуть в поезд.
По моему опыту, разговоры о сексе почти всегда неловкие. Разговоры о безопасном сексе, о жестких ограничениях или об исключительности. Все это необходимо, но неловко.
От последнего у меня внутри все сжалось, когда я с трудом сглотнула и заставила себя произнести эти слова, понимая, что они прозвучат неубедительно, но желая прояснить ситуацию.
— Я понимаю, что твой образ жизни, э-э, не слишком морален в сексуальном плане. И это нормально, и все такое. Ты сам себе хозяин, но я не... э-э... разделяю твоих взглядов. И я пойму, если это принципиальный вопрос...
— Ты хочешь быть единственной, кто скачет на моем члене, — перебил он меня, и его губы дрогнули, когда я приоткрыла рот, все еще не привыкшая к его прямолинейности.
— Я, э-э, да. Примерно это я и пыталась...
— Не могу сказать, что я когда-либо, черт возьми, был сторонником такого. Но если это то, что тебе нужно, чтобы дать нам шанс, я готов попробовать.
— Нет, э-э, как там их...
— Клубные шлюхи, — легко подсказал он. — Поверь мне, детка, это не такая уж большая потеря. Ну что, мы договорились? С этим дерьмом покончено.
— Это «дерьмо» — мои условия, — сказала я с улыбкой. — Ну, наверное.
— Ладно, выкладывай, — сказал он, откинувшись на спинку и приподняв бровь.
— Что выкладывать?
— Там еще одно или два условия. Выкладывай.
— Очевидно, нам нужно будет использовать...
Его довольно громкое фырканье прервало меня. — Я никогда не трахался без презерватива. Что еще?
Я была почти уверена, что не смогу заставить его обниматься со мной после секса, чтобы не чувствовать себя неловко. В обычных отношениях это было бы вполне естественно, но это были не обычные отношения.
— Наверное, так и есть. Ну что ж, мы не можем... вернуться ко мне домой, — сказала я, испытывая ужас при мысли о том, что кто-то увидит, как я живу. Черт, даже Бенни было запрещено заходить в дом.
— Мерзкий старик будет подслушивать?
Не совсем. — Что-то вроде того, — соврала я, опустив взгляд на его подбородок, потому что знала, что глаза меня выдадут.
— Ну, у меня есть комната в лагере и моя квартира.
В лагере. Это означало, что все до единого будут знать, что мы переспали, и увидят, как я буду проходить свой путь позора позже той же ночью или рано утром.
Да, это не казалось мне ни капельки заманчивым.
— К тебе домой?
— Отлично, — согласился он и резко встал, отчего я издала очень некрутой визг, потому что все еще сидела у него на коленях. Но он не убрал руку и помог мне встать на ноги, а потом обнял меня за плечи. Это было очень собственническое движение, и мне оно очень понравилось, когда он повел меня сквозь толпу людей, а потом на парковку.
— Надеюсь, мотоциклы тебя не напугают, — сказал он, подводя меня к ряду мотоциклов, которые, скорее всего, принадлежали его братьям.
— У моего отца был байк. Кажется, мне было всего пять лет, когда он впервые покатал меня на нём, — призналась я и слегка поморщилась.
Отец был не самой любимой темой для разговора. Все мои воспоминания о нём были удивительными, весёлыми, полными любви и восторга. Но эти воспоминания закончились, когда мне было десять лет и однажды ночью он просто решил не возвращаться домой. Из-за этого моя мать впала в глубокую депрессию, потому что потеряла любимого человека, а ещё мы оказались в тяжёлом финансовом положении. Даже когда отец был рядом и помогал нам, мы жили небогато, а когда он исчез, я слишком часто сталкивалась с голодом, и мы стали нуждаться в государственной помощи.
Моя мать так и не смогла выбраться из этой ситуации самостоятельно. Я выросла и начала зарабатывать сама, а она снова вышла замуж, и кто-то другой взял на себя часть её забот.
Я не могла её винить, но это также научило меня тому, как сильно я хочу быть самостоятельной женщиной, стоять на своих ногах и никогда не позволять мужчине указывать на что-то и говорить: «Если бы не я, у тебя этого бы не было».
Так что я пахала как проклятая.
Я всё делала правильно.
Я экономила. Копила. Училась на косметолога. Накопила и открыла свой бизнес.
Всё шло по плану, пока...
— Кеннеди, ты едешь или идёшь пешком? — спросил Паган, и я поняла, что он уже сел на байк и протягивает мне шлем.
Мысль о том, что волосы под шлемом будут мокрыми от пота, заставила меня поморщиться, но я все же надела его и застегнула пряжку, после чего подошла к мотоциклу с другой стороны и впервые осознала, что платья и мотоциклы — не самая лучшая идея. В частности, потому, что я не могла сесть на мотоцикл, не сверкнув перед ним промежностью.