И когда я это осознала, меня охватило непередаваемое чувство разочарования.
— У нас все по-простому, Бенни, — сказала я, пожимая плечами и стараясь говорить непринужденно, хотя плечи вдруг стали еще более поникшими, чем обычно. — Когда будет настроение.
— Точно, — согласился он с улыбкой.
Судя по всему, в эту ночь настроение у меня не улучшится.
И на следующую тоже.
И на следующую.
К пятнице я почти смирилась с тем, что он просто наврал мне про «друзей с привилегиями» и про отсутствие клубных шлюх, чтобы затащить меня в постель, видимо, понял, что по-другому ничего не выйдет.
Ловкий, лживый, эгоистичный засранец.
Сказать, что я была немного, ну, раздражена на работе, значит не сказать ничего. На самом деле я вела себя настолько отвратительно, что Бенни, милый Бенни, с которым у меня всегда были прекрасные отношения, даже ушел пораньше, чтобы не сталкиваться со мной, пока я закрывала салон и шла в туалет, чтобы переодеться в дурацкое черное платье с разрезом и туфли на каблуках, которые натирали пальцы на ногах, накраситься, собрать волосы в пучок и вызвать такси.
Вечер выдался не из лучших, и мне еще предстояло иметь дело с Итаном.
За одну неделю на меня навалились сразу два придурка.
Я знала, что этот ужин будет именно таким: много банальностей, полуобещаний и неуместных, но не совсем, прикосновений. Я не могла его за это отчитать, потому что он мог бы сказать, что просто хотел проявить дружелюбие. Он не хватал меня за задницу, не гладил грудь и вообще ничего такого не делал. Он коснулся моего бедра, чтобы проводить меня к столику, и его рука скользнула чуть ниже. Он отодвинул для меня стул, и его палец скользнул по моей руке. Когда я положила руку на стол, он накрыл ее своей.
Обычно так вел себя только Итан. Так было всегда, когда мы встречались.
Но я была на взводе, и все, что он делал, действовало мне на нервы.
— Я знаю, Кенни, ты разочарована, — сказал он мягким голосом. Итан был тем еще скользким ублюдком. Ударение на слове «ублюдок». А может, это просто говорила моя уязвленная гордость. Теперь уже сложно сказать.
Я знала только одно: мне пришлось собрать все силы, чтобы не сорваться на него, когда он отдал чек официантке, встал, аккуратно застегнул пиджак и подошел ко мне, чтобы отодвинуть мой стул. Это означало, что, вставая, мне придется задеть его плечом в тесном пространстве.
— Все в порядке, Итан. Я этого ожидала, — мой тон был холодным, но не слишком резким.
— Ты просто... — начал он, положив руку мне на бедро, чтобы направить, как будто я вдруг забыла, как добраться до входной двери Фамилии.
— Риски, — закончила я за него, выпрямив спину и слегка вздернув подбородок. Меня уже порядком достало это слышать.
— Я знал, что ты поймешь, — сказал он и по-настоящему виновато улыбнулся мне, когда мы вышли на влажный ночной воздух. С берега дул ветер, чего раньше никогда не было, но теперь он всегда напоминал мне о чертовом Пагане. Вот же мудак.
Я почувствовала, как гнев немного утихает, потому что, несмотря на мою заинтересованность в расширении бизнеса, я действительно все понимала. — Ничего страшного, — сказала я. Это всего лишь моя мечта. Мое будущее. Моя жизнь.
— Пойдем, — сказал он, по-прежнему глядя на меня грустными глазами, и почему-то эта грусть вытеснила мой гнев, — я отвезу тебя домой. Не стоит вызывать такси.
— Вообще-то, — сказала я, когда он спускался со мной по лестнице, и в кои-то веки была рада, что он поддерживает меня, потому что ступеньки были скользкими от сырости, а каблуки у меня были из тех, что впиваются в пятку, как острые льдинки, — ты можешь просто отвезти меня в салон. Я забыла посмотреть расписание на завтра. Не хочу опаздывать, — соврала я, и это прозвучало слишком легко для меня самой.
— Ты слишком много работаешь, — сказал он, помогая мне сесть в его очень красивую машину и закрывая за мной дверь.
Он считал, что я слишком много работаю, но не дал мне возможности, в которой я так отчаянно нуждалась, чтобы мне не приходилось так надрываться. Интересно, считал ли он так же?
Бизнес есть бизнес, мысленно напомнила я себе, когда он положил руку на мой подголовник и повернулся ко мне, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, пока сдавал назад.
Когда я впервые услышала эту фразу, она мне не понравилась. Мне казалось, что она приукрашивает то, что и приукрасить-то нельзя. Она давала власть имущим возможность оправдывать свое отношение к тем, кто ниже их по статусу, урезать льготы, сокращать рабочее время, чтобы вообще не предлагать льготы, платить гроши, в то время как их собственные карманы становились все толще.