Он выжег меня изнутри.
Но я не мог сорваться.
Не мог дать волю гневу.
Мне нужно было сохранять спокойствие.
Что бы с ней ни случилось, она едва держалась, и мне нужны были ответы.
Когда я заговорил, мой голос показался мне чужим — твердым, но в то же время мягким. Я не хотел показывать ей, насколько взвинчен. — Кеннеди, что, черт возьми, случилось?
Она с трудом сглотнула, и было видно, что это далось ей нелегко.
Затем она выдавила из себя одно слово.
— Итан.
Ее глаза тут же наполнились слезами, которые потекли по щекам, а из груди вырвался громкий, полный боли животный стон. Она подалась вперед, обхватив живот руками, словно ее только что выпотрошили.
Я не из тех мужчин, которых женщины называют «эмоциональной поддержкой».
Но я ни за что не стал бы стоять в двух метрах от нее, пока она рыдает навзрыд.
Я подошел к ней, обнял и прижал к груди.
Она не отпрянула, как я, наверное, ожидал.
Наоборот, она прильнула ко мне, уткнулась лицом мне в шею и просто... дала волю чувствам.
Я чувствовал себя полным ничтожеством. Я понятия не имел, что нужно говорить, поэтому ничего не говорил. Я просто обнимал ее, гладил по спине, стараясь не давить слишком сильно, чтобы не причинить боль в других местах. Я знал, что ей нужно выплакаться, прежде чем я смогу задавать вопросы и получать ответы, которые мне нужны. Бесполезно было даже пытаться что-то спрашивать, когда она буквально рыдала у меня на груди.
Не знаю, сколько времени я просидел так, обнимая ее, но к тому моменту, когда рыдания сменились всхлипами, вся правая сторона моей футболки, закрывавшая грудь, промокла от ее слез.
— Прости... - пробормотала она, слегка отстранившись, чтобы вытереть щеки, и опустила глаза.
— За что? — спросил я, стиснув зубы так, что почувствовал боль в челюсти. — Тебе не за что извиняться.
Она покачала головой, не поднимая глаз. — Просто... ты не...
Она не договорила, но я понял, что она имела в виду. Я ей не парень. Почему-то это меня задело. Почему? Из-за того, что я не подарил ей цветы и конфеты, она решила, что я не смогу утешить ее, когда она будет рыдать после того, как на нее набросился какой-то придурок?
— Эй, — сказал я, глубоко вздохнув и стараясь говорить спокойно. Я протянул руку и легонько приподнял ее за подбородок, но, когда она попыталась отвернуться, я надавил сильнее. — Может, я тебе и не парень, но мне не все равно, что с тобой происходит. Мы еще вернемся к этому, но сейчас, детка, мне нужно, чтобы ты рассказала, что случилось сегодня вечером.
Она закрыла глаза, как будто не могла смотреть на меня, пока рассказывала, как будто ей было... не знаю... стыдно? И это было так неуместно, что только подлило масла в огонь внутри меня.
— Сегодня вечером мы встречались в Фамилии, — сказала она мне, и я вспомнил тот день, когда он пришел в ее салон и отвел ее в подсобку, чтобы поговорить. Тогда у меня было плохое предчувствие. Может, мне стоило отнестись к этому серьезнее. — Потом он отвез меня обратно сюда, потому что я, э-э, не хотела, чтобы он знал, где я живу. Я отвернулась, и он... - она с трудом сглотнула, на секунду замолчала, но собралась с силами. — Он прижал меня к стойке. Кажется, у меня сломаны ребра... Я не знаю. Мне больно, — сказала она, печально качая головой, и скрежет зубов стал еще громче. — Я пыталась убежать, но подвернула ногу и упала. А потом он, ну, он толкнул меня. — Она подняла руку и указала на щеку. — Он... он подошел ко мне сзади, и я просто...
Дерьмо.
Я знал, что ей нужно выговориться, нужно избавиться от этого груза, но от одной только мысли об этом у меня перехватывало дыхание. Я не был уверен, что смогу сдержаться, когда она начнет рассказывать подробности.
— Я понимала, что мне конец. Но я перевернулась на спину, чтобы хотя бы... попытаться дать отпор. Но он был намного сильнее...
Я сделал медленный глубокий вдох, от которого у меня зажгло в груди. Нет, в мире нет ничего хуже, чем человек, который использует свою силу против того, кто слабее.
— И я знала, что все эти... слова ничего для него не значат. Он как будто думал, что я притворяюсь. Поэтому я просто... пригрозила ему.
Я почувствовал, как слегка отшатнулся и вздернул ее подбородок. На этот раз она открыла глаза. — Ты ему угрожала?
— Я уже смирилась с тем, что не смогу... что он собирался... - она замолчала, не в силах произнести это слово. Я не мог ее винить. Это было чертовски отвратительное слово. — Поэтому я просто хотела дать ему понять, что не позволю ему уйти безнаказанным. Я сказала, что вызову полицию, пройду тест на изнасилование и отдам им записи с камер. Он за это поплатится.