Музыка была такой, какую любила Джаззи, то есть громкой до оглушения, и хотя они были всего на расстоянии вытянутой руки, я не мог разобрать, о чем шла речь. Тем не менее, парень доминировал в разговоре, болтая без умолку, в то время как девушка откинулась на спинку стула, держа в руках многоразовую керамическую кофейную чашку с надписью #girlboss на боку золотом в тон золотистой силиконовой крышке. Ее лицо, казалось, было не в ладах само с собой. Ее брови были приподняты, как будто то, что говорил парень, каким-то образом выводило ее из себя, но ее глаза выглядели немного опустошенными, может быть, даже отчаянными.
Такая девушка, которая выглядела опустошенной или отчаявшейся, была гребаным грехом.
Затем, словно по сигналу высших сил, что мне нужно сделать ход, костюм встал, бросил на стол двадцатку, коснулся запястья девушки и направился к двери.
Что касается меня, ну, я ничего не мог с собой поделать, не так ли?
— Ты, блядь, серьезно? — спросил я достаточно громко, чтобы быть услышанным сквозь музыку, отчего она резко повернула голову и в замешательстве сдвинула брови. — Я имею в виду, ты берешь эти сиськи, эту задницу, эти ноги, эти губы и то, что, как я могу только предположить, является первоклассной киской, и кладешь это ему в руки? Скажи мне, он вообще трахает тебя пальцем, или он слишком беспокоится о своем чертовом маникюре?
Ее губы дважды приоткрылись и сомкнулись, прежде чем она слегка тряхнула головой, словно пытаясь прийти в себя.
— Извините?
Вот оно.
Обожал это надменное дерьмо.
Моя улыбка расплылась медленно и порочно, когда я слегка наклонился к ней. — Ты меня прекрасно расслышала. И, более того, ты этого не отрицаешь. Вот что я тебе скажу, детка, если ты хочешь, чтобы о тебе позаботился настоящий мужчина, то вытаскивай свою хорошенькую попку на улицу. Там вечеринка в разгаре. Ты не сможешь это пропустить. Я буду там. Ты найдешь меня, и я покажу, как сильно я люблю есть что-нибудь первоклассное.
С этими словами, зная все до мозга костей, судя по тому, как слегка загорелись ее глаза при слове «есть», я встал и пошел обратно в клуб.
Это у меня плохое настроение?
Блядь, пропало.
Глава 2
Кеннеди
Когда-нибудь я хотела бы иметь возможность зайти в магазин, не глядя на ценник, прежде чем решить, нравится мне платье или нет.
На самом деле, вся моя жизнь сводилась к этому.
Бедность была сокрушительной вещью.
Это давило на вас до тех пор, пока вы не были почти уверены, что нет ничего, что могло бы облегчить такое сильное давление.
Почти уверены.
Это почти было тем, что поддерживало меня на плаву.
Это почти то, что привлекло меня в «Она Где-то Рядом», хотя я буквально никогда не пила кофе вне дома, потому что это была легкомысленная трата денег, которую я, откровенно говоря, не могла себе позволить. Это также было причиной того, что я сидела за столом напротив Итана, чей голос отзывался в моем теле так же, как скрежет гвоздей по школьной доске, слушая, как он без умолку болтает о том, как он хотел мне помочь.
Хотел.
Но не собирался этого делать.
Таковы были наши так называемые отношения.
Не романтично, заметьте.
Боже, нет.
Профессиональные отношения.
Какое-то время я имела дело с его самоуверенной, снисходительной, властной, лживой задницей. Мне также нужно было не реагировать на его ошибочный флирт, когда он возник. Потому что… черт возьми, нет.
Ни за что на свете.
К счастью, пребывание на публике, казалось, заставляло его держать руки при себе и вести себя, в некотором роде, хорошо.
Знаете, пока он водил меня за нос и давал банальности и полуобещания, я знала, что он не собирался их выполнять. Я тоже прикладывала все усилия.
Наблюдая, как он уходит, забирая с собой то, что, как я надеялась, принесет больше финансовой безопасности, я мысленно уже вернулась домой и ела фирменное магазинное мороженое прямо из баночки с ложкой для супа и бокалом пятидолларового вина. Да, пять долларов. Они, на самом деле, действительно делают вино таким дешевым. И на случай, если вам интересно, на вкус оно действительно такое, как будто стоит пять долларов, на самом деле это просто единственный алкоголь из шкафчика. Но, эй, по крайней мере, это был алкоголь.
А потом он заговорил.
На самом деле, сначала он просто напугал меня. Я не была святой. В свое время я слышала, и употребляла, много ругательств. Но что-то в том, что это было сказано в мой адрес, заставило меня отшатнуться и автоматически поискать источник этого.