Я крепче сжал ее руку, но тут, спасая ситуацию, встал Сайрус и толкнул Эдисона в грудь, заставив его отшатнуться и упасть на диван.
— Я понимаю, зачем ты здесь, — сказал Сай, лукаво улыбнувшись. — Ты наконец-то передумала не выходить за меня замуж. Что ж, миссис Харрис, мы же не можем пожениться, когда на вас порванное платье, верно? Пойдемте, — сказал он, подходя ближе, и я буквально почувствовал, как напряжение покидает Кеннеди, — давайте найдем вам что-нибудь более удобное. Кажется, у меня есть белая футболка, из которой можно сделать платье. Вы будете сногсшибательны даже в мешковине, — добавил он, беря ее за другую руку и оживленно болтая, как умел только Сай. Так ему удалось увести ее.
Я впервые по-настоящему вздохнул, стоя рядом с братьями и чувствуя, как в воздухе повисает напряжение.
— Кто? — рявкнул Эдисон, снова вскакивая на ноги. На самом деле все внезапно вскочили. И на лицах у каждого была одинаковая маска гнева. Они даже не знали ее, почти не знали меня, но жаждали крови.
Видите?
Хорошие, черт возьми, ребята.
Шугар первым подошел к барной стойке, взял бутылку виски и налил мне почти полный стакан.
— Ублюдок, которому принадлежит здание, где у нее салон, — ответил я, взял стакан и одним махом осушил его.
— Ты появился, когда... - начал Роан, и в его глазах мелькнуло что-то странное, чего я не понимал и, честно говоря, был рад, что не понимаю.
— Нет. Она спугнула его до того, как он успел причинить непоправимый вред, — сказал я, и в комнате все заметно выдохнули, немного успокоившись.
— Он все равно заплатит, — прорычал Эдисон, и его голос стал еще ниже, так что слов почти не было слышно.
— Он заплатит, — согласился я и вернулся к бару за еще одним бокалом.
Он заплатит, но только после того, как я успокою Кеннеди и уложу ее спать. Так что у меня было достаточно времени, чтобы алкоголь выветрился из организма.
— Как ты собираешься заставить его заплатить, не навредив ее финансовому положению? — спросил Рив, который всегда был спокойным и рассудительным, голосом разума для всех нас, горячих голов в клубе. Не могу сказать, что мы с ним особо сблизились: к дикобразу сложно подобраться, но у меня сложилось четкое впечатление, что он так себя охраняет не просто так. Учитывая, что Сайрус, этот болтун, даже не рассказывал о том, через что ему пришлось пройти, чтобы стать таким, какой он есть, мы все решили, что это какая-то мрачная история.
Вот тут-то Мэйз и была права, когда каждый месяц читала мне нотации.
Не рассказывать о своем прошлом — это и правда конфликт интересов.
Но сейчас было не время и не место. Если бы я не рассказал сначала Рейну, Кэшу и Волку, это было бы серьезным нарушением правил. Они должны были узнать первыми. А раз их не было рядом, я не мог рассказать и остальным.
— Не волнуйся, у меня есть план. Для нее бизнес значит очень много. Она не потеряет его из-за этого ублюдка.
— Ладно, — сказал Сайрус, вернувшись в комнату. Его веселая улыбка исчезла, и лицо стало мрачным. Было странно видеть Сайруса таким расстроенным. Честно говоря, я и не подозревал, что он способен на такое. — Я уложил ее в ванну с бомбочками, которые женщины вечно разбрасывают по всему дому. Ей нужно приложить к лицу что-то холодное, но, думаю, ей нужно было пару минут побыть одной, чтобы расслабиться. Скажи мне, что этому ублюдку оторвут член и засунут его в его же гребаную задницу.
Что ж.
У Сайруса была темная сторона.
Это было приятно осознавать.
Видите ли, Сай любил женщин. Пожалуй, это была его самая сильная страсть. Он любил их трахать, обхаживать, проводить с ними время. И это не всегда подразумевало секс. Он легко находил общий язык со всеми девушками из клуба, был для них кем-то вроде старшего брата. Или младшего брата, в зависимости от того, о ком из девушек шла речь. Наверное, во многом это было связано с тем, что у него была сестра, которую он воспитывал после смерти отца. Он просто понимал их так, как, возможно, не понимал никто из нас, и мог найти с ними общий язык там, где мы не могли. И они это чувствовали и инстинктивно тянулись к нему.
Вполне логично, что его любовь к прекрасному полу означала, что он будет в бешенстве, если с ними что-то случится. Буквально с любой из них. Потому что он любил их всех.
— Пока нет, — ответил я, жестикулируя бокалом. — Я пока не могу ее оставить, — добавил я, пожимая плечами.
— Верно, — согласился он. — Но она вымоталась. Если тебе удастся ее успокоить, она уснет, и ты сможешь улизнуть и разобраться со всем до того, как она проснется утром.