Люц убивал людей, чтобы заработать на жизнь. Тут уж ничего не поделаешь. Конечно, его можно было бы назвать тем, кем он и был на самом деле, линчевателем. Он убивал только плохих парней. И всегда делал это ради всеобщего блага. Но он был убийцей, без вариантов.
Так что, когда на твоих руках столько гребаной крови, приходится заметать следы. Все делалось с помощью кодов. Все делалось с особой тщательностью, граничащей с паранойей.
Вот почему ему всегда, черт возьми, все сходило с рук.
Он даже не попадал в поле зрения полиции.
Когда Эдисон посмотрел на меня, я пожал плечами. — Набери 122, потом пару нулей, потом 62, нажми на значок фунта и сбрось.
— Ты уже упоминал его имя, — сказал Эдисон, глядя в окно, пока я вел машину. — И я слышал, как о нем говорили Джейшторм и Алекс.
Да, Джейни и Алекс были слегка одержимы Люцом. Наверное, из-за того, что они вершили свое собственное правосудие в киберпространстве, им казалось, что Люц — родственная душа. Они пару раз встречались с ним, когда работали над делом вместе с Барреттом, и навели о нем справки. Как только они его нашли, все остальное уже не имело значения. Они были его фанатками, вот и все. А когда Лаз проговорился, что я на самом деле знаком с этим ублюдком, они стали приставать ко мне, чтобы я рассказал им о нем побольше.
Но я, черт возьми, не мог этого сделать.
Именно поэтому Люц включил меня в свой список и предоставил мне доступ к себе. Он доверял мне. Как бы мне ни нравились эти девушки, я не мог рисковать.
Он тоже был прав: я совершил ошибку, заговорив о Люце в присутствии его и Лаза, когда у Бетани были проблемы. Когда нам пришлось уйти от этих ублюдков из аптеки, я сказал, что Люц не позволит им остаться безнаказанными.
А потом, примерно через полтора месяца, мы узнали, что хорошие врачи официально «пропали без вести».
Без вести.
Их бы никогда не нашли.
Потому что их больше не существовало, от них не осталось и следа.
Вот насколько хорош был Люц в своем деле.
Лаз и Эдисон переглянулись, но я не придал этому значения.
С тех пор я старался не упоминать это имя и не афишировать нашу связь.
Но, как говорится, в отчаянном положении...
— Ладно, — сказал я, когда мы подъехали к офису Барретта. — Когда он выйдет, мы пойдем в туалет. А тебе придется остаться с Барреттом.
В кабинете Барретта царил беспорядок: повсюду валялись бумаги на гребаном польском и какие-то шифровки. Чашки из-под кофе были разбросаны где только можно. Сам Барретт сидел за столом и яростно что-то писал на листе бумаги.
Он поднял голову, сначала увидел Эдисона, нахмурился, а потом перевел взгляд на меня. — Ох, — только и сказал он, зная, что делать.
Эдисон подошел к стене и с интересом уставился на приклеенные к ней бумаги, что навело меня на мысль, что этот придурок, помимо румынского, еще и по-польски говорит. Хотя я не понимал, как он разгадал шифр.
Минут через пять он вошел в черной толстовке с капюшоном и белыми завязками. Клянусь, он был акционером той компании, которая производила эти чертовы вещи, потому что носил только их, а я знал, что он сжигал все после каждой, э-э, работы. Капюшон был натянут до самых глаз, и его голова полностью скрывалась под ним. Он всегда старался оставаться как можно более анонимным, когда заходил в «Барретс» и выходил из него, не желая, чтобы кто-то знал, кто он на самом деле.
Голова в капюшоне дернулась и продолжила путь в сторону туалета в задней части бара.
— Сейчас вернусь, — сказал я Эдисону и последовал за ним.
Он поднял руку и стянул капюшон. — 62? — спросил он, нахмурив брови. — Тебе нужна информация? Обычно это ты приносишь мне информацию.
— Мой, э-э-э, — мой приятель по сексу? Почему-то мне вдруг расхотелось это говорить. — Мою женщину избил и чуть не изнасиловал ублюдок, которому принадлежит здание, где она арендует помещение для своего салона. Мне нужно знать, кто он такой, где живет и где я могу найти его прямо сейчас, черт возьми.
Люц кивнул и полез в задний карман за телефоном, на котором, как я знал, не было ничего, кроме истории поиска, которая, скорее всего, велась только с сегодняшнего дня. Он менял сим-карты чаще, чем наркоторговцы.
Я продиктовал адрес и наблюдал, как он печатает, время от времени поглядывая по сторонам. — Итан Крисс. Семейные деньги. Вложил их в недвижимость, и это был хороший ход. А, у него еще есть дом на Тикон-стрит. Ха, — сказал он, качая головой. — Там даже сигнализации нет. Тупой ублюдок. Пятый дом. Думаю, сейчас он там. Еще что-нибудь нужно?
— Договор аренды, который он заключил с Кеннеди.