Часть меня хотела потянуться, расстегнуть его брюки и снова взять его член в рот. Другая часть, оцепеневшая после оргазма, решила, что наблюдать за происходящим не менее приятно. Он стянул с себя брюки, затем боксеры, взял в руку свой напряженный член и поглаживал его, глядя на меня.
— На живот, детка, — скомандовал он и направился к прикроватной тумбочке, а я заставила свои ленивые конечности перевернуться, как он и велел. Я повернула голову и увидела, как он надевает презерватив, а затем отошел к изножью кровати. — Отличный вид, — похвалил он меня за секунду до того, как я почувствовала, как его тело накрывает мое, его грудь прижимается к моей спине, член — к моей заднице, а лицо — к моей шее, где он с силой впился в кожу, так что я была уверена, что останется след, но мне было все равно.
Его щетина скользила по моей коже, смягчая губами и языком, каждое движение было нежным, но в то же время будоражило меня. К тому моменту, когда я почувствовала, как его зубы впиваются в левую ягодицу, я уже была на пределе возбуждения.
Затем он приподнялся, и его член скользнул между моих складочек и прижался к моей киске, не проникая внутрь, а лишь оказывая на нее давление, намекая на то, что я вот-вот кончу, но не давая этого.
— Паган, пожалуйста, — взмолилась я, бесстыдно выпятив задницу, требуя, чтобы он взял меня.
И он взял.
Медленно, так что я чувствовала каждый его толстый сантиметр внутри себя.
— Я слишком долго ждал, черт возьми, — прорычал он, и я прочувствовала эти слова до глубины души. Четыре дня, когда четыре минуты казались вечностью.
Он начал медленно, нежно, ласково, не торопясь, как и обещал. Но вскоре мое тело и, соответственно, мой рот уже молили о большем, о том, чтобы он двигался быстрее и покончил с этой прекрасной пыткой.
И Паган, который, похоже, и сам был на пределе, дал мне то, чего я хотела: он входил в меня жестко, быстро и неумолимо, не давая оргазму угаснуть, заставляя его нарастать и обрушиваться на меня почти болезненными волнами.
На этот раз я не кричала, мои легкие странным образом сдавило, и я смогла лишь сдавленно произнести его имя, пока он вколачивался в меня, растягивая удовольствие, пока я не почувствовала его каждой клеточкой своего тела.
Тогда и только тогда я услышала, как он выругался и назвал меня по имени, прежде чем войти в меня до упора и кончить.
Он оставался во мне еще целую минуту, одной рукой сжимая мое бедро так сильно, что, наверное, останутся синяки. Затем он медленно вышел из меня и на мгновение исчез, а потом лег на спину рядом со мной, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и увидела, что он уже смотрит на меня с лукавой улыбкой.
— Не расслабляйся, — сказал он, шлепнув меня по заднице с такой силой, что я поморщилась, а потом сжал ее. — Я еще не закончил с тобой.
— Да неужели? — спросила я слегка заторможенно, совершенно обессилев после двух мощных оргазмов подряд.
— Да, детка. Нам нужно попробовать еще сотню поз и... проникнуть примерно в десять комнат в этом доме.
Что-то в том, как он сказал «нам», пробудило во мне надежду, что это не просто случайность, что это что-то значит. Или, по крайней мере, что это вот-вот что-то будет значить.
— Ну же, — сказал он, сел и потянулся к изголовью кровати. Я встала на четвереньки и поймала его взгляд.
— Ты что, поползешь ко мне, Кеннеди? — спросил он. В его голосе слышалась странная напряженность, которую я не могла понять, потому что недостаточно хорошо его знала. Когда я замешкалась, внезапно почувствовав себя неловко, его взгляд стал глубоким и жарким.
— Ползи ко мне, — тихо потребовал он, почти проурчав, и похлопал себя по груди.
Что ж, если он предлагал мне лечь ему на грудь, я ни за что не упущу такую возможность. Так я и сделала, и с каждым моим движением его лицо становилось все более напряженным.
Я пристроилась рядом с ним, и его рука тяжело опустилась мне на плечи, прижимая меня к его груди, на которой я с удовольствием устроилась, пожалуй, даже слишком уютно, если честно. Одна его рука осталась на моих плечах, а другая еще пару минут скользила по моей коже, прежде чем опуститься на мое бедро.
Его грудь высоко вздымалась, словно он зевал, напоминая мне о том, что он улизнул из дома, пока я спала, вероятно, потому, что сам почти не спал.
— Тебе нужно поспать, — сказала я, проводя рукой по странному, почти круглому шраму на его груди.
— Не буду врать, — ответил он, слегка сжимая меня. — Приятно, когда обо мне заботится женщина.
Не в силах совладать с собой, я слегка повернула голову и поцеловала шрам, по которому водила рукой. — Спи, — сказала я, отчаянно пытаясь отвлечь его внимание от этого жеста, который, как мне казалось, был слишком милым для него. — Когда проснешься, можешь оттрахать меня до потери пульса, — предложила я и улыбнулась, когда его грудь сотрясла тихая усмешка.