— Я не буду перебивать, — сказал он, и я поняла, что он хочет, чтобы я продолжила.
Было странно рассказывать о своей жизни. Обычно такие истории не рассказывают за один раз. Они всплывают постепенно, в течение долгого времени.
— Ну, в общем, к восемнадцати я работала в салоне где-то здесь по пятьдесят часов в неделю. У меня была своя квартира. И машина, — добавила я с улыбкой. — И я решила, что, хоть я и зарабатываю хорошо, единственный способ обеспечить себе стабильное будущее — открыть собственный бизнес.
— Значит, ты начала копить.
— Ага, — согласилась я, ковыряя стручковую фасоль и просто перекладывая ее с места на место по тарелке.
Это были лучшие дни.
Конечно, работы было много. Но мне было восемнадцать, у меня была неиссякаемая энергия и жажда обрести финансовую свободу, о которой я раньше и не мечтала. Для меня взросление всегда было сопряжено с осознанием того, что у меня нет власти. Я была слишком молода, чтобы работать и зарабатывать деньги, чтобы не голодать. Поэтому, когда у меня наконец появилась такая возможность, я ухватилась за нее обеими руками. Мне было плевать на мозоли на ногах и на то, что у меня болели руки от того, что я целыми днями держала в них фен и другие инструменты.
Но я вовремя оплачивала счета. На моем банковском счете накапливались деньги. И у меня был план.
А в двадцать четыре года у меня появились деньги, чтобы воплотить этот план в жизнь.
Наверное, это было лучшее чувство, которое я когда-либо испытывала: я могла нанять агента по недвижимости и смотреть на места, где когда-нибудь мог бы появиться мой собственный салон. Это было почти нереально, и какая-то часть меня — та часть, которая была голодным двенадцатилетним ребенком, не верила, что это возможно.
На самом деле я не верила, что все это по-настоящему, пока не подписала документы и не получила ключи.
Я выбрала самое скромное из предложенных помещений, самое маленькое, с магазином по соседству, который, возможно, когда-нибудь расширится. Поэтому я сократила количество рабочих часов в своем старом салоне до тридцати в неделю и каждую свободную минуту посвящала новому салону, делая все возможное сама, чтобы не нанимать никого и не тратить бюджет впустую.
Я сделала все, буквально все правильно.
В первый месяц работы в салоне я встретила Итана в соседнем помещении. И, честно говоря, тогда он показался мне довольно милым. Но теперь я была уверена, что это просто из-за запаха краски и клея у меня в голове все перемешалось.
Через пару месяцев после торжественного открытия я разместила в интернете объявление о поиске нового парикмахера, потому что сама уже не справлялась, работая по многу часов. Мы делали все самое крутое: уникальные цвета, необычные стрижки, новинки, которых не было в других салонах города.
И вот однажды, после четырех разочаровывающих собеседований с женщинами моего возраста, у которых не было моего энтузиазма, не было стремления «сделать все, что в моих силах», которые, по сути, даже не хотели работать по выходным, дверь зазвонила... и вошел Бенни.
— Не утруждай себя проверкой расписания, девочка. Я не записывался. Мне не нужно собеседование. Мне нужен просмотр.
— Просмотр чего?
— На роль, которая у тебя есть. Вот, я даже привел свою модель для демонстрации прически, — сказал он, выглянул за дверь и позвал женщину с обесцвеченными светлыми волосами, которые выглядели немного пересушенными. — Я возьму этот большой беспорядок, — сказал он, указывая на ее голову, — и превращу его во что-то прекрасное.
И он это сделал.
Девушка, которая встала из кресла с обесцвеченными светлыми волосами с розоватым оттенком, со срезанными секущимися кончиками и уложенными так, чтобы подчеркнуть черты лица, выглядела именно так прекрасно, как он и говорил.
— Так Бенни и начал на меня работать, — добавила я, осознав, что улыбаюсь, вспоминая те времена. Казалось, это было целую вечность назад, но на самом деле прошло меньше года.
— Так что же случилось? — спросил Паган. Казалось, он не потерял интереса к разговору, хотя я уже так долго болтала, что моя еда остыла, а его тарелка почему-то внезапно опустела. — У тебя было всё: хорошая квартира, хороший бизнес, хороший друг. Ты должна была парить в облаках, но вместо этого чувствовала себя чертовски подавленной.
Он был прав, и я, наверное, немного удивилась, что он это заметил.