Потом мы вернулись, искупались в его бассейне, чтобы смыть песок, и он начал раздевать меня, и я на мгновение задумалась, не подглядывают ли за нами его соседи, но потом он затащил меня в дом и жестко, грубо и грязно отымел на диване в гостиной.
Мы уснули.
Я проснулась от того, что его рука сжимала мою грудь, а его тело прижималось ко мне сзади.
Мы занялись сексом, приняли душ, позавтракали.
Все было так, так нормально.
Потом он отвез меня на работу, все время уверяя, что Итан ни в коем случае не доставит мне проблем в этот день.
— Что за хрень? — спросил он, выпрыгивая из машины, когда я вышла на тротуар. Я удивленно отпрянула, глядя, как он приближается ко мне.
— Что?
— Ты выходишь из машины, и я даже не могу нормально попрощаться с тобой?
И почти сразу же, не дав мне договорить, он показал мне, что значит «нормально попрощаться». К тому моменту, как его губы оторвались от моих, я уже была готова к продолжению и слегка пошатывалась, когда шла в салон.
— Девочка, где ты… что за хрень?
Кажется, я совсем забыла о своем лице.
А теперь мне нужно было поговорить с Бенни.
Глава 15
Кеннеди
— Прости, черт возьми, он меня убьет, — сказал Бенни, поморщившись, когда я пришла в себя после его взрыва.
Убьет его?
— Подожди... что? Кто тебя убьет?
— Твой мужчина, — сказал он, закатив глаза, как будто я была тупая или что-то в этом роде.
— Мой... мужчина?
Конечно, я уже начала воспринимать его в этом смысле, и, может быть, он называл меня своей женщиной и все такое, но я не была уверена, что мы из тех, кто может говорить об этом с другими людьми, может быть, это был наш маленький грязный секрет.
— Да, твой сексуальный, устрашающий байкер. Твой мужчина.
— С чего бы ему тебя убивать?
— Потому что он сказал мне, что у тебя разбито лицо и ты, скорее всего, не в восторге от этого, и что мне лучше держать язык за зубами. Но ты же меня знаешь. Я не могу держать язык за зубами, черт возьми. Я просто не думал, что все так плохо. Болит?
— Только когда я слишком широко улыбаюсь или трогаю это место. Синяки слишком заметны.
— Да, с такой-то молочно-медовой кожей. — Он махнул рукой в сторону одного из пустых стульев, сел на другой и развернул его в мою сторону. — Ладно, давай посмотрим.
— Он тебе не сказал? — удивилась я.
— Он сказал, что Итан застал тебя одну и избил, и что у тебя все лицо в синяках. Вот и все.
В обычной ситуации такая формулировка была бы крайне неуместной, учитывая деликатность ситуации, но это же Бенни. Бенни — мой лучший друг на свете. С ним можно было говорить о чем угодно. Однажды он спросил меня, где я делаю эпиляцию, потому что ему нужно было найти новое место. А когда я сказала, что делаю эпиляцию сама, чтобы сэкономить, он предложил мне сделать эпиляцию ему... и его парню. И хотя я была не против апеллировать им грудь, их мужские достоинства меня не касались.
Мы делились друг с другом интимными подробностями обо всем.
Возможно, если бы дело зашло дальше, я бы не так охотно делилась подробностями, особенно так скоро. Но в целом я не слишком переживала из-за всей этой ситуации.
— Этот гребаный придурок заслуживает того, чтобы его член сожгли химикатами.
Вот вам и Бенни — немного перегибает палку, хотя, честно говоря, я была с ним согласна.
— Слава богу, что твой парень так рьяно нас защищал и установил эту систему. Я должна ему бесплатную эпиляцию груди или двадцать эпиляций.
— Господи, что это было? — спросил он, резко откинувшись на спинку стула, как и я.
По ту сторону стены раздался такой сильный удар, что задрожали наши зеркала.
У меня внутри все сжалось, а во рту появился горький привкус, когда я уставилась на стену.
Этот ублюдок.
Я должна была догадаться, черт возьми, может, я и догадывалась, но накануне вечером и утром была слишком измотана сексом, чтобы по-настоящему осознать происходящее.
Конечно, он решил отыграться на мне за то, что его избил Паган.
Он сдал соседнее помещение.
И, зная его, могу предположить, что он взял вдвое меньше, чем я предлагала, просто чтобы меня подставить, просто чтобы позлить.
— Боже, он и правда подонок, не так ли? — вслух повторил Бенни мои мысли, к чему он был более склонен.
Я медленно выдохнула, стараясь сделать вид, что внутри у меня ничего не оборвалось. Но именно это я и чувствовала, как будто спускаешься по лестнице в темноте и думаешь, что впереди еще одна ступенька, но нога проваливается в пустоту, и уже ничего не остается, кроме как упасть. Вот что творилось у меня в животе.