— Я просто... - я замолчала, заставляя себя сделать глубокий вдох и собраться с мыслями, готовясь к тому, что, как я понимала, мне предстояло сделать. — Это очень щедрый жест, Паган. На самом деле для такого поступка нужно другое слово. Но... это слишком много. Я не могу позволить тебе тратить на меня столько денег.
Он глубоко вдохнул, а затем встал из-за стола и подошел ко мне, прижав меня к стене. — Есть разница между мужчиной, который тратит на тебя деньги, и тем, кто вкладывается в тебя. Я не покупаю тебе платье за тысячу долларов, туфли за пятьсот долларов или какие-то украшения, которые стоят как первоначальный взнос за дом. Я инвестирую в твое будущее. И я знаю, что ты воспользуешься этой возможностью, чтобы добиться успеха, потому что ты именно такая женщина. Я потратил десятки тысяч долларов на мотоциклы, квадроциклы, полноприводные машины, автомобили и прочую ерунду, которую я покупаю исключительно для того, чтобы разбивать ее вдребезги. Наверное, это первая разумная инвестиция, которую я сделал.
Он хотел инвестировать в меня.
Это слово, возможно, значило для меня больше, чем все «я тебя люблю» и «я буду с тобой всегда». Потому что оно означало, что он верил в меня и в то, на что я способна, в то, чего я добьюсь в жизни. Это означало, что, помимо нас с ним, он по-прежнему ценил меня как личность.
Я на минуту опустила глаза, уверенная, что все, что я только что осознала, отражается в моем взгляде, и мне пока не совсем комфортно быть такой уязвимой. — Скорее всего, я никогда не смогу вернуть тебе долг.
— Я и не прошу.
И именно эта непринужденность в разговоре о такой огромной сумме денег заставила меня поднять голову. — Ты потерял семьсот тысяч долларов.
— И да, и нет, — сказал он, пожимая плечами.
— Как это нет?
— Формально это были мои деньги, но они лежали на счету нетронутыми, черт возьми, даже не знаю сколько… лет десять?
Я еще больше смутилась и сдвинула брови. — Ладно, может, начнешь с самого начала?
Я никогда не расспрашивала его о подробностях, не хотела быть той надоедливой девчонкой, которая выпытывает у тебя информацию. Я всегда считала, что поступки человека значат гораздо больше, чем его прошлое, поэтому, когда он не предложил мне свою историю, а я не предложила ему свою, я просто оставила все как есть.
В свете всего этого, да, я спрашивала.
— Ты хочешь услышать мою историю. — Это был не вопрос, а просто констатация того, что я попросила.
— Думаю, пришло время, не так ли?
Он сделал глубокий вдох. Я никогда не видела его таким напряженным. На самом деле я вообще никогда не видела его напряженным. Я не думала, что он вообще способен на такие эмоции.
— Хорошо, — сказал он, кивнув мне. — Я расскажу тебе.
И в этот момент я была почти уверена, что я, наверное, единственная, кому он действительно рассказал свою историю.
Что ж, это тоже кое-что значило.
Глава 16
Паган
На самом деле не было хорошего способа рассказать человеку, что ты вырос в богатой семье.
В смысле, в очень богатой.
В смысле, даже если бы я прожил пять жизней, тратя деньги умеренно, по принципу невмешательства, я бы и пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию.
Я появился на свет весом в восемь с четвертью фунтов и получил звучное имя Роберт Скотт Третий. Я родился в специальной больничной палате, которая стоила добрых десять тысяч долларов за ночь. Потому что, боже упаси, чтобы Скотт появился на свет в обычной палате. Мою мать нельзя было застать за тем, что она потеет на людях, не говоря уже о том, чтобы увидеть, как из нее выходит кровь и человек, и услышать, как она изрыгает неженственные ругательства.
Я вернулся домой, в особняк площадью восемь тысяч квадратных футов на двадцати акрах земли, который не приносил никакой пользы, потому что мой отец никогда не оставался дома, чтобы приготовить барбекю или поиграть с детьми. Если бы он вообще умел это делать.
Моя мать обычно была занята тем, что она называла «социальным календарем». До того, как она вышла замуж за представителя престижной богатой семьи Скоттов, у нее был собственный кабинет, шестизначная зарплата, собственное жилье и независимость. Но женщины из семьи Скоттов, как сказала ей моя бабушка, не работают. Они устраивают благотворительные обеды и бранчи для налаживания связей.
В глубине души я всегда задавался вопросом, какой она была до того, как они постепенно сломили ее дух.
Знаете, до того, как она исчезла из моей жизни и больше не появлялась на горизонте.