И вот встреча, которую я всегда предчувствовал.
— Отличная речь, пап. Ты репетировал ее перед зеркалом? Или просто повторяешь ту же речь, которую дед вдалбливал тебе в уши, когда ты был в моем возрасте?
— Роберт, прояви хоть немного уважения, — наставительно произнес отец скучающим голосом.
— Это, конечно, трогательно, — сказал я, допивая виски и наливая себе еще. Никто даже не возразил. — Но, по-моему, уже поздно разыгрывать передо мной отцовский козырь. Черт, да я тебя уже три месяца не видел. А ты, — сказал я, указывая бокалом, который стоил около сотни баксов, на деда, — когда я видел тебя в последний раз перед похоронами? Три года назад? Думаешь, у тебя есть право возвращаться сюда и предъявлять мне претензии?
— Роберт, я только и делал, что...
— Ты бы ни перед чем не остановился. Вот и вся мысль. Ты ничего не делал.
— Я твой отец, и тебе пора перестать вести себя как наглый ребенок и стать мужчиной.
При этих словах я усмехнулся. — Ты что, не слышал, пап? Шейла сделала из меня мужчину много лет назад. Ну, знаешь, во время одной из твоих бесконечных командировок.
— С тобой как с кирпичной стеной разговариваешь, — проворчал отец, обращаясь к деду, который с интересом наблюдал за мной с тех пор, как я начал говорить. — Послушай, в двадцать один год ты вступаешь в права наследования, и я не могу с чистой совестью отдать их избалованному мальчишке, который не собирается делать то, что от него ожидают.
Я поджал губы, откинулся на спинку стула, допил виски и поставил стакан на край стола, слегка наклонившись вперед. — Мне не нужны ни твои гребаные деньги, ни обязательства, которые с ними связаны. Забирай их и засунь себе в задницу. Ты и твои деньги мне не нужны. Я сам найду свой путь в жизни.
С этими словами я ушел, не взяв с собой ничего, кроме одежды и кошелька, в котором было ровно столько денег, чтобы снять номер в отеле на неделю.
Я не оглядывался.
Я не звонил ни по праздникам, ни в дни рождения.
Я не просил ни цента.
Я не появлялся на важных мероприятиях, даже на похоронах отца, который умер от сердечного приступа прямо на поле для гольфа. Я узнал об этом только из новостей.
Следующую неделю я просидел в своем дешевом гостиничном номере на побережье Навесинк, работая вышибалой в клубе на окраине города, потому что владельцы ценили мою бесстрашность и ярость.
Я проработал там много лет.
Именно там я впервые встретил Росса Уорда.
Он проходил мимо входа в переулок, где я дрался с каким-то придурком, который прижал случайную женщину к стене и засунул руку ей под юбку.
— Ты всегда так взрываешься во время драки или он схватил твою девушку за задницу?
Я медленно встал, вытер пот со лба окровавленной рукой и полез в задний карман за сигаретой и зажигалкой.
Я пожал плечами. — Мне еще не выплатили зарплату, — сказал я. Злость во мне в основном была вызвана тем, что из-за этого я не смогу зайти к Чазу, как планировал, найти какую-нибудь юбку и отвести ее в отель, чтобы опробовать свои простыни. — А потом этот придурок наложил лапы на девушку в баре. Его лицо показалось мне подходящим местом, чтобы выместить свой гнев.
Мужчина слегка улыбнулся. — Обычно мне больше нравятся отчаявшиеся, но и на долю тех, кто просто злится, я тоже не прочь посмотреть.
— Это что, предложение о работе? — спросил я, пиная идиота, который, упав на четвереньки, катался по земле. — Еще раз покажешься здесь, и я заставлю тебя питаться через зонд, ублюдок. — Это была угроза, и не пустая, но мой голос звучал спокойно. Я выплеснул всю свою ярость.
— Это шанс пройти собеседование на работу. Слышал когда-нибудь о Хекс? — Увидев, что я удивленно поднял бровь, он полез в карман и достал визитку, на которой были только его имя и адрес. — Теперь знаешь. Завтра в девять.
И вот я пришел на собеседование, и ринг был таким скользким от крови, что его пришлось отмывать из шланга.
Но зато у меня появилась работа.
Впервые за много лет мне не нужно было беспокоиться о деньгах, я не жил от зарплаты до зарплаты. Росс Уорд платил нам неплохие гонорары. А я, что ж, привлекал публику своей особой манерой животной жестокости.
Я сменил имя.
Я полностью избавился от всего, что связывало меня с прошлым.
Довольно скоро у меня накопилось достаточно денег, чтобы снять нормальное жилье, всего лишь квартиру, но, по крайней мере, там я платил за месяц, а не за ночь.
Примерно в это же время я получил по почте письмо, впервые за все время, на бумаге.
Я узнал почтовую бумагу, как только достал письмо из почтового ящика. Только семья Скоттов могла позволить себе такую дорогую бумагу, похожую на льняную, с тиснением и каллиграфией.
А поскольку в живых остался только мой дед, я решил, что письмо от него.