Я не мог свалить на него все свои проблемы.
Нам пора было встретиться.
Его дом был таким же, каким я его помнил с детства: массивное здание из красного кирпича на огромном участке. Я знал, что на втором этаже шесть спален, а на третьем — три, потому что в детстве бегал по этим коридорам. В каждой спальне была своя ванная, потому что, ну, сами понимаете, деньги. В столовой за столом могли разместиться двадцать человек. Я припарковался у входа и размял шею. И, может быть, впервые с тех пор, как я оставил свою семью, я по-настоящему забеспокоился о том, как выгляжу.
Я мог бы принарядиться. Я даже подумывал об этом. У меня где-то был костюм. Но в конце концов я решил, что поеду как есть: в джинсах, ботинках, черной футболке и жилете Приспешников. Я решил, что он примет меня таким, какой я есть, в дешевой одежде, со шрамами и всем прочим.
Но, стоя у этого здания, в которое я ни разу не заходил без пиджака и брюк, даже в детстве, я начал чувствовать себя странно.
Разозлившись из-за этого странного чувства, я взбежал по подъездной дорожке и заколотил кулаком в дверь.
Впусти меня или, черт возьми, брось на произвол судьбы, дед.
— Ни хрена себе, — ухмыльнулся я, когда дверь открылась и на пороге появилась очень знакомая женщина. Именно с ней я впервые испытал оргазм Ей было двадцать три, когда я лишился с ней девственности в туалете. Так что сейчас она была уже в возрасте, немного располнела, вокруг ее карих глаз появились морщинки, но она все равно была привлекательной женщиной.
Она долго смотрела на меня, а потом открыла рот и широко раскрыла глаза. — Робби?
— О, черт, нет, — со смехом ответил я. — Паган. Я давно сменил это имя. Хорошо выглядишь, Шейла. Странно, что вас, ребят, переставляют с места на место, как шахматные фигуры, но, думаю, с дедом работать проще, чем с отцом, так что поздравляю с повышением.
— Роб... Паган, — поправила она себя, нахмурив брови. — Что ты здесь делаешь?
— Неожиданная встреча со стариком, — ответил я, пожимая плечами и засовывая руки в задние карманы, потому что мне очень хотелось закурить, но я знал, что в доме курить нельзя. Разве что сигары. — Он дома. Он единственный, кто мог сесть за руль этого «Роллс-Ройса», — сказал я, кивнув в сторону машины на подъездной дорожке.
— О, эм, ладно. Позвольте мне просто... - сказала она, слегка отступив назад, чтобы показать, что собирается спросить, не против ли я.
А я, что ж, никто не сказал бы, что я чертовски терпеливый человек. Или что мне есть дело до хороших манер. — Не нужно, Шейла, я сам найду дорогу в кабинет, — сказал я, протискиваясь мимо неё и входя в прихожую.
Что бы вы ни думали о том, как выглядит этот дом, добавьте к этому пять миллионов долларов на нелепые переделки, и вы приблизитесь к тому, как он выглядит на самом деле.
Но я не собирался осматривать дом.
Поэтому я свернул в коридор и направился в глубь дома, минуя людей, которые смотрели на меня так, будто я пришёл ограбить их, пока не подошёл к приоткрытой двери его кабинета.
Я остановился, чтобы перевести дух, прежде чем войти.
Я словно вернулся в прошлое. Всё было точно так же, как и пятнадцать с лишним лет назад. Вдоль стен стояли встроенные книжные полки из тёмного дерева. Потолок был кессонным, таким же тёмным, как полки и пол.
В центре стоял массивный стол для совещаний, который стоил целое состояние и к которому дедушка всегда относился с особой любовью.
За столом сидел сам Ричард Скотт-старший.
Он постарел. Конечно, постарел. Но благодаря деньгам это произошло с достоинством, позволив ему сохранить осанку, волосы и напыщенный вид, а не стать таким же немощным, как большинство мужчин его возраста.
Он резко поднял голову, услышав стук моих ботинок, видимо, это отвлекло его от кипы бумаг, над которыми ему всегда приходилось работать, сколько бы часов он ни провел в офисе.
Он узнал меня сразу: наверное, я был единственным знакомым ему байкером.
— Я не ожидал, — признался он, вставая и застегивая пиджак. Это движение было таким плавным благодаря многолетней практике, что его почти не было заметно.