Так или иначе, я была почти благодарна горячему воздуху, когда подняла свой напиток, стакан уже вспотел в моей ладони, и сделала большой глоток. Может быть, это помогло бы вернуть девушку, которая решила последовать за долбаным байкером-преступником в его владения с единственной целью — порезвиться с ним. Потому что я не была уверена, кто была эта женщина. Я никогда не была человеком, склонным к перепихонам. Как я уже сказала, с последним парнем я встречалась шесть недель, прежде чем мы легли в постель. Это «правило третьего свидания» никогда не было чем-то таким, на что я подписывалась. Как я могла буквально впустить тебя в свое тело, когда я не знала твоих планов, мечтаний, социально-экономических устремлений?
И все же я была тут с парнем, имени которого я даже не знала, пила напиток, который мне не особенно нравился, соглашаясь с моим присутствием здесь, соглашаясь с тем, что я хочу, чтобы он дотронулся до меня пальцем и съел меня целиком.
Что, черт возьми, со мной было не так?
Слишком погруженная в свои собственные безумные, запутанные мысли, я не поняла, что Ниро не повел меня к толпе сзади, как я ожидала, возможно, желая облегчить мне участие в вечеринке, дать мне допить свой напиток.
Нет, вместо этого он тащил меня вокруг здания, по какому-то большому проходу между тем, что, очевидно, было новой пристройкой к зданию, и частью другой, более старой пристройки к зданию, которое, очевидно, когда-то было мастерской.
— Что это… — начала я, услышав странный глухой стук. Как раз в тот момент, когда я огляделась, пытаясь найти источник звука, у меня из рук вырвали стакан и уронили, издав еще один глухой удар.
Но у меня не было возможности посмотреть вниз и увидеть, как содержимое стакана выплескивается на сухую летнюю траву.
Потому что в один момент его рука все еще обнимала меня за плечи, а в следующий я оказалась прижатой к стене, его руки были по бокам от меня.
— Это я, — сказал он всего за долю секунды до того, как его губы прижались к моим.
И я клянусь, я клянусь тем, как мало у меня было веры в какое-либо добро в мире, что этот контакт был электрическим током, прошедшим по моему телу. Оно вспыхнуло там, где его губы притянули мои — горячо, неоспоримо. Затем это разнеслось по моим венам, заставляя все внутри гореть, гранича с жжением. И ток выстрелил раскаленной добела искрой между моих ног, так сильно, что они задрожали, заставляя мои руки вцепиться в края его жилета, пальцы впились в него, держась изо всех сил, когда его язык раздвинул мои губы и проник внутрь, чтобы заявить права на мои.
Раздался горловой, хныкающий звук, который едва ли был похож на мой собственный. Это была чистая потребность, отчаяние. И хотя это были эмоции, с которыми я была слишком хорошо знакома, я никогда не слышала, чтобы эти звуки исходили из меня, я всегда была человеком, у которого было много гордости, и поэтому мне не нравилось показывать такую уязвимость кому бы то ни было — даже тем, с кем я спала.
В ответ, полностью уничтожая всякую мелочную неуверенность, которую я, возможно, испытывала, издавая этот звук, Ниро издал глубокий, рычащий рокочущий звук откуда-то из глубины своей груди. И вибрация от этого вызвала абсолютный хаос во всем моем организме, когда мои руки оставили его жилет и скользнули под него. Они слегка соскользнули вниз, чтобы проскользнуть под материал его майки, и приземлились на его горячую кожу, мышцы под ней были твердыми и восхитительными, умоляя меня почувствовать больше. Поэтому я пошла дальше и скользнула вверх по его крепким мышцам пресса, затем по бокам к спине.
Бесстыдными были мои руки.
Так же жадно, когда мои пальцы нащупали гладкость, зная, что это шрамы, и не в силах ничего сделать, кроме как погладить их.
Он снова издал этот звук, когда схватил мою нижнюю губу зубами, сильно прикусывая, когда его рука оторвалась от стены и скользнула вниз по моей спине, крепко схватив меня за задницу через платье и прижимая мое более мягкое тело к своему более твердому.
И я имею в виду действительно твердому.
Его тяжелая джинсовая ткань с трудом удерживала его напрягшийся член.
Как будто точно зная, какой распутной я была в эту минуту, его рука слегка соскользнула с моей задницы, так что она скользнула вниз по моему бедру, а затем он поднял и прижал его.
Мой рот оторвался от его, почти болезненный вскрик сорвался с моих губ, когда я подняла голову, глядя в темное, усеянное звездами небо. Воспользовавшись случаем, он восхитительно уткнулся лбом обжигая мою шею. Однако, если я и думала, что это опьяняет, то это было ничто по сравнению с тем, как его губы сомкнулись на этой чувствительной плоти и нежно посасывали. Недостаточно, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы заставить меня серьезно задуматься, была ли я когда-нибудь по-настоящему возбуждена раньше в своей жизни. Потому что ничто, буквально ничто, никогда не было близко к этому.