Поэтому, когда через двадцать минут после того, как я услышала шум аппарата УЗИ и почувствовала холодное желе на своем животе, врач сказал, что ребенок здоров, я почти не поверила ему.
Пять месяцев.
Мы ни разу не доходили до трех.
А пять месяцев означали, что в любой момент, если у меня начнутся роды, у ребенка будет восьмидесятипроцентный шанс выжить. А если мы дойдем до двадцать седьмой недели, то девяностопроцентный.
Мой взгляд скользнул к Пагану, который снова обрел солнечный вид, и в этот момент я точно знала, что все, через что мы прошли за последние несколько лет, стоило того, чтобы он выглядел так, как сейчас.
Два месяца спустя, всего на восемь недель раньше срока, у нас появился на свет удивительно здоровый мальчик.
Пять фунтов и семь унций.
— Я, черт возьми, не плачу, — настаивал Паган, отворачиваясь, заставляя меня улыбнуться ему в спину сквозь слезы, навернувшиеся на глаза.
— Конечно, нет, — согласилась я, наблюдая, как ребенка чистят, наклеивают бирку и делают все остальное, чтобы убедиться, что он здоров.
Примерно через час, когда он лежал рядом со мной на кровати, прижатый к моей груди, как Паган, мы впервые обсудили эту тему, хотя раньше, возможно, были слишком суеверны по этому поводу.
Имена.
— Я знаю, дедушке понравился бы другой Роберт. Четвертый и все это убогое богатенькое дерьмо.
— Что ж, по сути, он будет маленьким богачом. — Ведь мы были единственными наследниками по завещанию Ричарда-старшего. И, будем надеяться, так будет еще очень долго. За эти годы он стал мне почти как отец, ведь я росла без отца. Именно он вел меня к алтарю, давал советы по ведению бизнеса, был рядом на каждом празднике и дне рождении, даже если это означало, что его окружали все наши криминальные друзья.
— Его будут воспитывать как байкера, — заявил Паган, как и в тот день, когда мы узнали, что скоро станем родителями. Он был непреклонен в своем желании, чтобы ребенок рос в простой среде, а не в тепличных условиях. И я, сама выросшая в небогатой семье и свято верящая в то, что упорный труд — залог успеха, полностью с ним соглашалась.
— Да, но знаешь... имя Роберт звучит вполне логично, тебе не кажется? Я имею в виду, что при нашей первой встрече ты был похож на Роберта Ди Ниро. Может, назовем его Робертом, чтобы у него было четыре имени, ведь это так важно для дедушки... но можно звать его Ниро».
Так мы и сделали.
Паган — 10 лет
— Ох, черт возьми, — простонал я, увидев, как семилетний Ниро входит на территорию.
Внешне он был почти как я. У него был мой рост, моя комплекция, мои темные волосы, большинство моих черт лица. Но глаза — да, глаза достались ему от матери. Самые ярко-голубые, какие только можно себе представить.
И сейчас они были синими и опухшими.
Его губа распухла и была рассечена, а кулаки были в крови.
Во многих отношениях Ниро был похож на меня и по характеру. Он был в основном спокойным, но при этом быстро реагировал и не боялся пускать в ход кулаки. Эти качества были ему необходимы, ведь он рос в компании байкеров. Все дети дрались. Такова была жизнь.
Но иногда он приходил после школы весь в синяках и ссадинах после драк на детской площадке.
Черт, я был почти уверен, что в свои шесть лет он был самым младшим в школе, кого отстранили от занятий за драку.
К счастью, сейчас были летние каникулы, и из-за какой бы передряги он ни ввязался, учителя не стали бы смотреть на меня с осуждением, когда я пришел на родительское собрание.
— Малыш никак не может насытиться кровью, — сказал Вирджин, проходя мимо и взъерошив ему волосы. — Весь в отца.
— Ладно, — сказал я, слегка приподнимаясь, когда он сел напротив меня. — Что это было...
— Эй, что ты думаешь о... о, привет, Ниро. Когда ты вернулся... о, — сказала Кеннеди, выдохнув и покачав головой.
На самом деле, если подумать, за эти годы она почти избавилась от своей фобии — неприятия крови. Думаю, это неудивительно, учитывая, что я возвращался домой в самых разных состояниях. А когда я отошел от дел и передал Хекс в руки молодых, Ниро решил устроить своей матери нервотрепку.
Я протянул руку и притянул ее к себе. — Я просто спросил, что случилось, — сказал я, сжимая ее в объятиях и мысленно напоминая, чтобы она не вела себя как мать и не бежала к нему, чтобы залечить его раны. Она может сделать это позже. После того, как мы получим ответы на все вопросы.