— А мне Вы не нравитесь. — вырывается у меня прежде, чем я смогла подумать. Хотя, я бы в любом случае сказала это. Даже если бы подумала.
— Наши мнения впервые совпадают, — невозмутимо говорит мужчина, наклоняя голову немного на бок.
Я ничего не говорю, продолжая рассматривать его в ответ. Кажется, он следит за своей внешностью: даже лёгкая небритость выглядит задуманной. Хотя, может, так и есть.
— Ещё увидимся, — прерывает он мои раздумья и уходит, почти задевая меня плечом.
— Надеюсь, нет.
От этого разговора моё настроение всё-таки подпортилось. Даже после ухода незнакомца, я осталась раздражённой. Кто он вообще такой, что ведёт себя так высокомерно?
Наше время...
Смешанные чувства. С одной стороны, мне понравилось видеть удивление на лице у нового учителя, но с другой — было немного не по себе. Особенно после того, что произошло вчера. Нет, я ни в коем случае не жалела о сказанном. Скорее, наоборот. Жалела о том, что могла сказать, но не успела. Теперь сложнее. Теперь тот незнакомец — больше не незнакомец. Теперь он Даниил Владимирович. Новый учитель литературы нашего класса.
Он немного опустил голову и смотрит на меня исподлобья. Выжидающе. Руки покоятся в карманах брюк, на этот раз тёмно-синих, а сверху снова белая рубашка. Как и вчера. Только ко всему этому на нём ещё и пиджак такого же цвета, как и брюки. Тёмные, не очень длинные волосы уложены. Рубашка застегнута на все пуговицы. Он выглядит строже и собраннее, чем вчера. Небритость осталась. Видимо, это и вправду часть его образа.
— Крамаренко, прошу Вас к доске, — второй раз слышу свою фамилию из его уст и тут же поднимаюсь с места.
Пока я направляюсь к зелёной доске, весь класс смотрит на меня, соболезнуя. Учитель произвёл конкретный фурор. Прошло только пару минут от урока, а все уже боятся. Все, без исключения.
— Вы вроде бы отличница. — мне кажется, или в его голосе слышны нотки сарказма? — Сможете ответить на предыдущий вопрос? А то один отличник по литературе уже не смог. — Даниил Владимирович с усмешкой посмотрел на Димку, который сжался в парту.
— Отвечу. — уверенным голосом сказала я. — Изображение внутреннего состояния персонажа, его душевных движений через внешнее описание — это «психологизм».
— Радует, что хотя бы один человек в классе знает ответ. — это похвала? Неожиданно. — Раз так, то прошу Вас, Диана, ответить ещё на пару вопросов. На этот раз связанные с творчеством Булгакова. Вы ведь на этом остановились с Еленой Владимировной?
— Да.
— Отлично. Если Вы не сможете ответить, я спрошу любого из класса и поставлю ему оценку, соответствующую оценку.
Какого чёрта? Ни один адекватный учитель так не поступает, а особенно в первый же день. Я осмотрела класс, который встревоженно меня оглядывал, и всё поняла. Все мои одноклассники надеются на меня, так как именно я лучше всех знаю литературу. Точнее, так думают они.
— Так нечестно, почему они…— воскликнула я, но не успела договорить.
— Вы хотите поговорить со мной о несправедливости? — он прищурил глаза. — Вам вчерашнего разговора о ней не хватило?
Я ожидала всё, но никак не такого. Он подставил не только меня, но и самого себя. Разве он не знает о школьных сплетнях и о том, как они рождаются?
Из класса послышался шепот: почти все друг с другом обсуждали сказанное учителем. Не удивлюсь, если к обеду об этой ситуации расскажут всем. Теперь я точно обязана ответить на всё, чтобы другие забыли обо всём.
— Готовы? — я кивнула. — О какой пьесе Булгакова в газете «Правда» была напечатана разгромная статья?
— «Кабала святош» — легко, я это даже однажды обсуждала с братом.
— Кто написал стихотворение «Памяти М.А. Булгакова» в 1940 году?
— Ахматова.
— Ладно, раз Вам так легко, давайте усложним. — может, не стоило показывать, что вопросы такие простые? Сейчас только сложнее будут. — Самая знаменитая фраза из романа «Мастер и Маргарита?»?
— Эм, — я на секунду задумалась, но тут же вспомнила, — «Рукописи не горят».
Даниил Владимирович замолчал, а я посмотрела на своих одноклассников: все сидят молча и внимательно наблюдают за моими ответами. Ксения поддерживающе улыбается, а Дима облегчённо вздыхает. Видимо от того, что ему не придётся отвечать на все эти вопросы.
— Как называется оригинальная авторская мысль, облечённая в краткую, запоминающуюся форму, ставшая крылатой? — я внимательно уставилась на учителя и нахмурилась.