— У меня к тебе предложение, — наконец выдал он.
Ну вот, началось. Я знала, что оно будет связано с Тимом.
— Нет, — я замотала головой, опережая его высказывание. — Сразу нет. Я уверена, вы знаете мое положение.
— Знаю. Тим поделился.
В его голосе проскользнула странная нотка, как будто он не верил до конца в искренность моего вчерашнего признания. А может подозревал, что я разыгрываю из себя бедную, но добрую девушку, чтобы подобраться к нему и его деньгам. Трудно судить по такому неразговорчивому собеседнику.
— Вы… Вы мне не верите, но хотите, чтобы я лучилась своим добрым настроем! — Я чувствовала, как подступает паника. — А я не могу постоянно быть позитивной. Я вообще ничего не могу постоянно. И на работу бы не ходила, если бы не нуждалась в деньгах на таблетки. А лежала дома и смотрела в потолок, потому что люди порождают эмоции, а любая эмоция — это реакция. Реакция — это для меня приступ. А приступ, — я сделала паузу, пытаясь отдышаться, и закончила: — это смерть, которую я пытаюсь отсрочить. Так что не могу принять никакое ваше предложение.
— Я его не озвучил, — медленно и удивленно произнес Гар.
— Зато я догадалась, — снова выдохнула я. — Оно связано с Тимом и с созданием вокруг него искусственной доброжелательности.
Хозяин молчал. Только по его лицу я поняла, что попала в точку.
— Нет, — твердо повторила я, поднимаясь.
Инстинкты снова приказывали бежать!
Я отодвинула от себя нетронутый чай, бросила тоскливый взгляд на пирожные, которые есть не буду, потому что платить за них нечем. И взять не смогу. Еще принять один подарок и влезть в долг, пусть и не денежный, я не хотела, ведь уже отказала владельцу в его, казалось бы, сердечной просьбе.
Я почти развернулась к выходу, когда Гар поднялся и перегородил мне дорогу.
Боже, ну какой же он красивый!
Рядом с ним я чувствовала себя хрупкой и беспомощной. От этого даже подташнивало. Почему я не могу мечтать о таком мужчине. Он же для меня навсегда недостижимый.
— Я не договорил. Ты сама за меня сделала себе предложение и отказала.
Его насмешливый голос издевался надо мной. А он имел на это право! Я слишком берегла себя, и отказом только подчеркнула, какая же я по сути эгоистичная.
Сомневался в моих словах и доброте? И был прав. Издевался? Пусть не зло, а отстраненно, с легкой долей иронии, но подчеркивал разницу между нами. Хозяин кафе просто хотел доиграть свою партию до конца, чтобы я тоже признала за ним правду...
Я заскрежетала зубами и заставила себя гордо посмотреть ему в лицо. Смотреть на него почти больно, нереально хорош. Если бы не этот убийственный разговор, я ходила сюда каждый день только для того, чтобы вместо еды поедать Гара глазами.
— К тому же, ты не забрала пирожные.
Хозяин кивнул в сторону стола и жестом подозвал какого-то парня с кухни. Не Тима, и на том спасибо. Еще одного восторженного взгляда парня после моего отказа я бы не выдержала.
— Мне нечем платить, — проскрежетала я зубами, окончательно губя свою репутацию доброй феи. — Не смогу их купить.
Хозяин проигнорировал мои слова, повернувшись к сотруднику из кухни.
— Упакуй.
Тот метнулся исполнять, а Гар снова пригвоздил меня взглядом к месту. В глазах плясали опасные огоньки, которые бросили совсем не в возбудительную дрожь.
— У тебя же остались деньги, которые ты принесла на выкуп вина.
Вот это удар. Не ожидала такого от этого мужчины… Резкий переход от внимательного босса к прямому и болезненному удару.
Почувствовала, как воздух выходит из легких. Конец игре. А ведь я думала, если мы расстанемся не совсем друзьями, то хотя бы в нейтральной позиции, без обид и претензий друг к другу.
Но нет.
Он решил нокаутировать. Унизить. Показать мне мое место.
Инстинктивное желание и восхищение этим владельцем мгновенно испарилось. Зато на смену пришел холод и злость.
А злость — это эмоции... Эмоции — приступ. О, только не это! Только не сейчас! Упаду в обморок у его ног, и это станет высшей точкой моего позора.
Я снова села за стол, точнее рухнула, опираясь на локти и пряча лицо в ладонях, чтобы скрыть дрожь в собственных руках.
— Я взяла эти деньги из тех, что отложены на таблетки, — зашептала я быстро, на одном дыхании, не давая вставить ему ни слова. — Сейчас мне не на что есть до конца месяца, но как я рада, что при своей нищите, смогу купить лекарства... Если же я отдам эти деньги за пирожные, то для меня будет шах и мат.
Гар изучал меня, как будто пытался понять, где в моих словах правда, а где манипуляция.
Так горько осознавать, что он ищет в моем признании попытку манипулировать им и жалеть меня, дать денег или кормить бесплатно до конца месяца… Меня коробило от понимания этого, и я продолжила говорить, чтобы поскорее закончить и уйти. Уйти навсегда!