— Поэтому я благодарна вам, что вернули мне подарок Тима, не заставили платить, но покупать что-либо за деньги на таблетки я не буду. Не смогу. Простите.
Я видела в его глазах вечное мужское подозрение, что любая женщина, особенно нищая и больная, пытается на что-то развести. Оно не пропало даже после моей благодарности и прощения. А ведь я признала свое поражение! Ну, отпусти уже, и я уйду, чтобы больше не вернуться!
Парень с кухни принес небольшой бумажный пакет с пирожными и поставил на стол передо мной. Я сцепила пальцы, чтобы скрыть испуг, что все же придется отдавать последнее.
Гар молчал, рассматривая меня. Я сидела, сжимала руки в кулаки, закусывала губы, чтобы скрыть дрожь и подступающую панику.
— Это подарок, — наконец высказал Гар безэмоциональным голосом. — От меня.
И тут меня прорвало. Я разозлилась. На него, на себя, на эту унизительную сцену, в которой Гар заставил меня участвовать, заставил пройти через столько эмоций!
Ненавижу! Злюсь и ненавижу, потому что он прав и не стал меня жалеть. Потому что он видел меня насквозь без глупых признаний, что я нищая и жалкая. А я привыкла к жалости. Ненавидела ее и ждала. Жалость ведь для слабых, для тех, кто сдался, а я то еще боролась!
И тут Гар своей правдой и нежеланием жалеть показал мне, какая я на самом деле…
— Не надо. Меня. Жалеть! — сквозь зубы выплюнула я. — Не смейте!
Я вскочила из-за стола, но Гар неожиданно схватил меня за руку. Он заговорил медленно, чеканя каждое слово.
— Мое предложение выполнимое. Приходи к нам обедать. С Тимом. — Он усмехнулся, заметив, что я снова закусила нижнюю губу, и добавил: — Хотя бы иногда, не каждый день. Поддерживай в нем веру в себя и в людей. Это все, что я хотел попросить.
Я смотрела на него, мысленно ругаясь, что бестолково выплеснула на этого придурка столько признаний. Гар как будто прочитал мои мысли и разжал пальцы, отпуская меня.
Он же знает, что я не смогу посещать его кафе и все равно предлагает. Гар чуть склонил голову, и в его глазах появилась издевательская усмешка.
— Иногда, — подчеркнул он. — Я не прошу обедать у нас постоянно.
Намек более чем прозрачный. Если уж я не могу себе позволить его дешевое кафе для дальнобоя, то могу заказывать чай и не пить его... Аррр!
Захотелось крикнуть ему в лицо все, что о нем думаю, но я сдержалась. Ведь злость — это эмоции, эмоции — яд, который меня же и отравит.
Я разозлюсь, наору, а потом мне же и прилетит. Будет Гар стоять и смотреть, как меня колотит в приступе у его ног.
Мда…
Незабываемое зрелище.
Глава 3. Снова подарок
Я смотрела на хозяина кафе и четко видела, что мы не подружимся. А ведь какая-то дурацкая надежда сохранялась, что разойдемся если не друзьями, то хотя бы не врагами!
Но нет.
Злость не проходила. Я уже не думала о том, какой он красивый и как от него убойно пахнет опасностью. Я тупо злилась. А злость — это эмоции, эмоции — яд, и так далее.
Цепочка в моей голове выстраивалась мгновенно. Самое позорное, что может случиться сейчас, так это приступ посреди его кафе, как лучшее доказательство моих признаний.
Я резко выдохнула, уперлась ладонями в столешницу, наклонилась к нему через стол, игнорируя правила приличия, и выпалила на одном дыхании, пока решимость не испарилась.
— Я не соврала. Мне действительно не на что есть до конца месяца. Мне не нужны подарки и цирк с выкупом. Правда. — Голос дрогнул, но я умоляющим тоном, рассматривая его переносицу, закончила: — Отпустите меня, я устала…
Замолчала, чувствуя, как пульс стучит в висках.
Гар не отвел от меня взгляда. Изучал меня, а в глазах ни насмешки, ни злости, только какое-то непробиваемое любопытство.
— Это подарок, — еще раз спокойно произнёс он. — От меня.
Чёрт возьми! Я снова злилась, потому что осознала, что никогда не смогу полюбить его, а он меня. Между нами пропасть из моего диагноза, нищеты и его самоуверенной красоты и силы.
Вот теперь Гар жалеет меня. Благотворительность для убогой. Видимо, фетиш у него такой, всех убогих жалеть. Ненавижу жалость! Она липкая, противная. Не надо меня жалеть! Лучше добейте, но не смотрите таким взглядом благотворителя.
Я резко выпрямилась, собираясь уйти. К черту этот разговор. К черту Гара, как же достал.
— Стоять.
Гар не повысил голос, но меня пригвоздило к месту, хотя тот даже не шевельнулся.
— Прими мое предложение, — твердо повторил он. — Приходи к нам обедать. С ним. Иногда.
Он издевается?