«Это необходимо», «так нужно», — эти слова эхом отдавались в его черепе, превращая каждый шаг в направлении лаборатории в новую пытку. Рыжеволосый мальчик, некогда полный надежд и мечтаний, теперь покорно, словно скот на убой, следовал за своим мучителем, зная, что впереди его ждёт очередной кошмар, о котором он будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Анестезии становилось всё меньше, боль — всё острее, вера — всё слабее. Помещения, в которых проводились эксперименты, редко очищались от следов предыдущих «пациентов». Застывшие пятна крови на стенах, полу и потолке служили молчаливыми свидетелями страданий. Очередная пытка под эгидой развития. Но организм продолжал бороться. Кости срастались, словно по волшебству, открытые переломы восстанавливались за считанные дни. Старые шрамы исчезали, уступая место новым, едва заметным отметинам — слабым напоминаниям о пережитом ужасе. Тело адаптировалось, выживало, боролось за жизнь, даже когда душа уже была на грани. Каждый новый шрам был свидетельством того, через что пришлось пройти этому измученному телу. И хотя плоть заживала, душевные раны оставались открытыми, всё больше кровоточа с каждым новым днём, проведённым в этом аду.
Билл больше не сопротивлялся. Потому что знал — это бессмысленно. Потому что устал. Потому что его тело, изуродованное, но живучее, всё равно вынесет и это.
Не дар - проклятие.
— Сегодня посмотрим на левую руку, — куратор говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Интересно, сколько времени понадобится для регенерации на этот раз...
Боль пришла не сразу. Сначала был хруст — громкий, отвратительный, будто ломали не кость, а сухую ветку. Потом — жар, разлившийся по всей руке, и только потом, с опозданием, мозг наконец осознал: это боль.
Билл не кричал.
Но самое страшное было не это. Самое страшное — он знал, что через пару дней кости срастутся. Шрамы затянутся. Тело восстановится, как будто ничего не было.
А потом всё начнётся снова.
***
Кости срастались с пугающей скоростью. Организм, измученный постоянными испытаниями, продолжал адаптироваться, выживать вопреки всему. Открытые переломы вправлялись, кости срастались не так уж и долго - им нужно было лишь пару дней. Старые шрамы исчезали без следа, уступая место новым — едва заметным, почти невидимым. Вскоре и они исчезнут. Не останется и намёка на всё то ужасное, что случалось с измученным телом. Жаль, регенерация не стирала ничего из памяти.
— Билл!
— Билли!
— Уильям!
Он реагирует медленно, словно каждое движение требует неимоверных усилий. Процесс заживления отнимает последние силы, и даже разрешённый отдых в отдельной палате не помогает восстановить энергию. Ведомый истощён до предела и всё чаще просит Нортона сопровождать его после возвращения из проклятого корпуса. Билл цепляется за руку своего спутника, временами судорожно сжимает её, умоляя остановиться. Устало прислоняется к боку Нортона, не произнося ни слова. Молчание стало его верным спутником. Лишь слабая, вымученная улыбка и покачивание головой в ответ на вопросы о самочувствии.
— Выглядишь ужасно, — тихо произносит Нортон.
— Я просто устал, — отвечает Билл, стараясь звучать непринуждённо. Он боязливо оглядывается по сторонам, словно боясь, что кто-то подслушает их разговор. Затем, собрав остатки сил, продолжает путь к одному из десятков одинаковых скромных домиков, стоящих вдоль улицы. Его шаги становятся всё более неуверенными, а дыхание — прерывистым. Но он упрямо идёт вперёд, скрывая свою боль за маской спокойствия.
Глава вторая
Тусклый свет лампы отбрасывал причудливые тени на стены комнаты. Нортон сидел в кресле, осторожно поглаживая веснусчатое плечо Билла, который свернулся калачиком на диване. Рыжие волосы парня были растрёпаны, а в глазах читался немой ужас. Неделя промелькнёт как один миг. Может, повезёт, и удастся протянуть две. Но потом всё повторится снова — мучительные процедуры, пропуск плановых тренировок, потеря связи с внешним миром, сотни пропущенных новостей и разговоров. Внезапно Билл вздрогнул всем телом. Его дыхание стало прерывистым, а руки начали бесконтрольно трястись. Он вжался в угол дивана, пытаясь не привлекать к себе ещё больше лишнего внимания.
— Тише, тише, — спокойно произнёс Нортон, стараясь не делать резких движений. — Я здесь. Я с тобой и всё в порядке.
Но Билл его словно не слышал. Его взгляд был устремлён в одну точку, а губы беззвучно шевелились, будто он пытался что-то сказать. — Они… они снова придут, — прошептал он наконец, его голос дрожал. — Разве моих результатов недостаточно? Кого они ещё гоняют так часто?
Нортон поднялся, а после присел рядом с диваном на корточки, стараясь не напугать подростка сильнее.
— Сейчас здесь никого нет, Билл. Ты в безопасности.
Но Билл продолжал дрожать. Его тело покрылось холодным потом, он принялся нервно расчёсывать руки, явно пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Психика не справлялась, тело решило предать само себя.