«Никому, кроме Оси», – осторожно заметила маленькая Габи.
Взрослая Габриэль промолчала. Она сомневалась, что Джованни здорово обрадуется перспективе повесить себе на шею бывшую баронскую невесту, бывшую известную журналистку, безработную фрейлейн Дильс. Он ведь не возражал против ее помолвки с Франсом, не сказал: «Остановись, что ты делаешь?», не предложил выйти за него замуж.
«При его образе жизни нельзя заводить семью», – напомнила Габи.
«А при моем образе жизни вполне разумно стать баронессой фон Блефф», – огрызнулась Габриэль.
«И подарить старухе долгожданного внука, – хихикнула Габи, – наследника древнего баронского рода, рожденного от Оси Каца. Интересный способ борьбы с нацизмом».
Габриэль опять промолчала, больше всего на свете ей хотелось, чтобы Ося оказался рядом сию минуту и никогда никуда не уходил. Она знала, это невозможно. Тихая семейная жизнь на другом континенте, вдали от вождей и спецслужб, им не светит, в ближайшие несколько лет точно не светит. И все-таки он мог хотя бы предложить.
«Что?» – спросила маленькая.
«Не знаю», – ответила взрослая.
Начальник ИНО ГУГБ НКВД СССР Абрам Аронович Слуцкий ждал Илью на конспиративной квартире в Настасьинском переулке, лежа на диване с таблеткой валидола под языком.
– Сердце прихватило, – пожаловался он. – Если хотите чаю или чего покрепче, хозяйничайте сами, горничная ушла домой.
– Спасибо, ничего не хочу, – Илья уселся в кресло напротив дивана, заметил на журнальном столе чистые листы и несколько карандашей.
Слуцкий осторожно приподнялся, кряхтя, спустил ноги на пол. Илья не видел его пару месяцев и поразился, как плохо он выглядит. Нездоровая полнота, отечность, одышка. Трудно представить, что этому лысому человеку нет и сорока, он уже развалина с букетом стариковских хворей.
– Я вложил сообщение от Сокола отдельно, поскольку это первое сообщение нового агента, – произнес Слуцкий так тихо, что Илья с трудом расслышал его. – Сотрудник молодой, неопытный, информацию нужно проверять.
– Да, я догадался, что этот ваш Сокол новичок, но ведь информацию он передал от Эльфа, это гарантия надежности. Или думаете, Сокол мог что-то напутать?
– Парнишка зеленый совсем, растерялся…
Слуцкий побагровел и быстро коряво нацарапал на листке:
«Я нарочно оставил техническую часть сообщения, чтобы вы поняли, как плохо с агентами».
– Спасибо, что Эльф не забыл проинструктировать вашего зеленого парнишку насчет следующих встреч, – грустно усмехнулся Илья.
– Эльф, конечно, источник ценный, но идеологически чуждый, как говорится, с буржуазной гнильцой, к тому же информация носит явно субъективный, как говорится, оценочный характер, – бормотал Слуцкий сквозь одышку и выводил карандашом на чистом листе очень медленно, дрожащей рукой:
«Флюгер исчез, не выходит на связь».
«Тоже мне сверхсекретная новость, – усмехнулся про себя Илья. – Последнее сообщение от Флюгера датировано 24 ноября 1936-го. И незачем ради этого бумагу марать, вполне можно произнести вслух, авось не расстреляют».
Слуцкий еще летом 1936-го получил приказ сворачивать агентуру в Германии. Агентов под разными предлогами возвращали домой и арестовывали. Флюгер числился швейцарским резидентом, но именно от него шла самая серьезная информация по Германии. Возможно, его тоже позвали домой. Давно он торчал за границей, удобно там устроился, слишком много знал, слишком многое себе позволял. Что же случилось? Бруно Лунц вовремя сообразил, чем это может грозить ему, его жене Ганне, дочке Барбаре?
Карл Рихардович подробно рассказывал об этом семействе, у Ильи возникло чувство, будто он лично знаком с ними.
«Если ты все-таки удрал, ты правильно сделал, Бруно, – подумал он, прочитав каракули Слуцкого. – На твоем месте я, пожалуй, поступил бы так же. Достаточно представить Барбару в детприемнике, Ганну в лагере, самого себя с пулей в затылке, и выбора не остается. Другое дело, что на твоем месте я бы с самого начала не обзаводился семьей».