Иногда он любил посетовать на свой возраст, особенно в присутствии женщин. При этом явно кокетничал (простим ему эту маленькую слабость), так как сил и энергии у него хватало не только на то, чтобы вести достаточно серьезное дело, но и на плотские утехи, которым он предавался, правда, уже не так часто как раньше, но все же с регулярностью, вызывающей зависть ровесников. Вот и этой ночью он раза три входил в роскошное Ланочкино тело, каждый раз испытывая не просто наслаждение, а настоящий эмоциональный взрыв, на пике которого он ощущал себя эдаким самцомпобедителем, добившимся своей цели, что подтверждалось учащенным дыханием его партнерши, ее благодарными объятиями и стонами.
Утром, после привычного холодного душа, он, накинув халат, направился на кухню, чтобы выпить традиционную чашку капучино. По пути заглянул в спальню, где его подруга сладко посапывала, свернувшись калачиком, словно ребенок. В ее позе было столько сладострастной неги, что Дин вновь ощутил прилив желания.
– Нет, дорогой! Так дело не пойдет, – он силой заставил себя отвести взгляд от сулящих удовольствие округлостей, ложбинок и впадинок возлюбленной и решительно закрыл дверь в альков.
С тех пор как он получил заказ на устранение Артемьева, прошла уже неделя. Сделано было вроде много, а результата – никакого. Артемьев исчез бесследно, но ведь человек (на то он и общественное животное) не может не оставлять своих меток в окружающем его мире. Он должен гдето жить, с кемто общаться, иметь друзей или врагов или и тех, и других одновременно, встречаться с женщинами, по любви и просто так, навещать родных и близких, и прочая, и прочая, и прочая. Дин достал из пачки сигарету, отломал фильтр («Когданибудь меня вычислят по этой идиотской привычке», – пронеслось у него в голове), закурил и в очередной раз стал прокручивать в голове всю накопившуюся к этому времени информацию.
Итак, он получает заказ первой категории на устранение вполне конкретного субъекта. Зовут его Артемьев Сергей Петрович. Ему 41 год («Совсем еще молодой», – подумал Дин, вспомнив о своем полтиннике). Он бывший флотский офицер, уволившийся по собственному желанию из вооруженных сил в 2004 году. Срочную службу нес в составе батальона морской пехоты на Балтийском флоте, откуда и поступил в высшее военноморское училище. После его окончания был направлен по собственной просьбе в ту же самую часть, но уже на офицерскую должность. Не женат. Детей не имеет. Родители погибли в результате автокатастрофы, когда ему не было пяти лет. Воспитывался бабушкой, которая мирно скончалась в 2000 году. Дурных привычек нет («Не то что у меня», – с грустью констатировал Дин).
После увольнения пытался заняться мелким бизнесом в сфере торговли, но дела шли не очень хорошо. Несколько раз «закрывался», потом уехал в Москву, устроился на работу в консалтинговую фирму «Криптос». Неделю назад убыл в Петербург в командировку, из которой благополучно вернулся в Москву, после чего его след оборвался. Ни на принадлежащей ему квартире на улице Марины Расковой, ни на второй его квартире в районе «Сокола» не появлялся. Своими телефонами не пользовался, в банке, где на его имя был открыт счет, не засветился.
На кухню вплыла Лана, и Дин лишний раз похвалил себя за то, что не спасовал тогда в ночном клубе перед распоясавшимися «сынами гор», которые готовы были «порвать» эту красивую рыжеволосую танцовщицу, посмевшую ответить отказом на их недвусмысленное предложение. Местные охранники както замешкались, а вот Дин, которому девушка сразу понравилась и который следил за всеми ее передвижениями по небольшому залу, среагировал молниеносно. В результате его земляки вынуждены были отчалить несолоно хлебавши, а он, проводив до дома красавицу, стал ее самым большим другом, к которому она приезжала по первому зову, причем делала это всегда с охотой, так как испытывала к нему нежные чувства. Иногда он даже подумывал: а не жениться ли на ней? Она не откажет – в этом он был абсолютно уверен. Любовь – не любовь, об этом он предпочитал не думать, но в том, что Лана относилась к нему искренне, не сомневался.
– Ну что, все думаешь, писатель? – она нежно потрепала его по затылку.
Лана была абсолютно уверена в том, что писательство – это основное занятие «папеньки», как она иногда его называла. И он ее в этом не разубеждал. Так было даже проще. Нет, он действительно чтото писал, и даже издал пару книг, но основным его занятием всетаки было не это. Дин был профессиональным «мусорщиком», то есть он избавлял людей от всего, что мешало им нормально существовать. Комуто не давали покоя ненужные бумаги, комуто – компрометирующие документы, а комуто – лишние свидетели. И он все это тем или иным способом «убирал», причем за очень хорошие деньги. Он пользовался репутацией блестящего исполнителя и организатора, а также очень надежного человека, который ни разу не нарушил условий договора. При этом он всегда находился как бы над ситуацией, не участвуя непосредственно в самом, так сказать, акте уборки. Получив очередной заказ, он тщательно прорабатывал все детали операции, привлекая надежных исполнителей для реализации порой весьма замысловатых ходов разработанного им сценария.
«Господи, разве я об этом мечтал?» – с тоской подумал Дин, который в далеком детстве, увидев фильм «Земля, до востребования», где советского разведчика Маневича играл Олег Стриженов, твердо решил стать бойцом невидимого фронта. В 1983 году, окончив школу с золотой медалью, он приехал в Москву и с ходу поступил в Военный институт иностранных языков, после защиты диплома был направлен для прохождения службы в ГРУ. Работал на Дальнем Востоке, в Африке, Латинской Америке и Западной Европе. И в принципе, его все устраивало, но развал СССР, а затем и медленное умирание России, распад которой он предвидел давно, привели его к мысли о невозможности дальнейшего служения государству, где метастазами коррупции были поражены буквально все структуры, включая силовые. И хотя ГРУ держалось из последних сил, отток профессионалов и рекрутирование на серьезные должности московских мальчиков (человеку с периферии надо жилье предоставлять!) привели к тому, что с каждым годом в разработке операций допускалось все больше ляпов.
Дин предпочел уйти, но сделал это очень грамотно, продумав все детали, что позволило сохранить прекрасные отношения с «конторой». Он легко сходился с людьми, вызывая их симпатию своей открытостью, незаурядным чувством юмора и искренним стремлением помочь. Он был приветлив и неприхотлив, умел в нужный момент найти «правильные» слова, никогда никого не критиковал в глаза, не резал, так сказать, правдуматку, говорил людям, прежде всего, то, что они хотели услышать. В результате у него было много приятелей, хороших товарищей и друзей в различных организациях, ведомствах и органах. Он без особого труда получал необходимую информацию, что было самым главным в его работе. Потом он эту информацию обрабатывал, раскладывал все по полочкам, до мельчайших деталей продумывал саму операцию, находил подходящих исполнителей. «Вуаля!» – и в нужный момент дело сделано!
Работал он всегда один, из помощников у него были только компьютер и средства связи. С заказчиками никогда лично не встречался, получая работу через интернет, а гонорары – в виде безналичных перечислений на подставные фирмы в различных странах мира. Он никогда не щеголял богатством и всегда с ухмылкой наблюдал за потугами тех людей, для которых внешний лоск был важнее всего. Он хорошо одевался, ездил на хорошей машине, питался в хороших ресторанах. У него была хорошая квартира и неплохой загородный дом. Его дети от трех предыдущих браков, две девочки и мальчик, были устроены и неплохо обеспечены. Но он никогда не старался выделиться, что только прибавляло ему авторитета и уважения со стороны окружающих. В принципе он всего уже добился, и пора было, наверное, уходить на покой. Но он чувствовал, что не сделал еще чегото главного. И это его удерживало.
Он встал и прошел в кабинет, где его мерцанием экрана поприветствовал ноутбук, надежный друг последних нескольких лет. Введя пароль и вызвав папку с данными на Артемьева, он в очередной раз углубился в изучение собранных материалов.
– Динчик! Я пошла! – крикнула Лана из коридора, не пытаясь даже зайти в кабинет, так как знала, что посторонним вход туда строжайше запрещен.