Работа над собственной типологией потребовала от Алессии глубокого изучения истории, социологии, физиологии и антропологии. Будучи совсем молодой женщиной, она сумела открыть в Модене собственный центр психологической помощи, что, как оказалось, не осталось не замеченным всевидящим оком сильных мира сего. К ней присматривались. Проверяли. В том числе и на деньги. Неожиданно ее центр стал получать большие финансовые переводы от одного из благотворительных католических фондов. При таких деньгах, мало контролируемых благодетелем, крыша у кого угодно могла поехать. Но Алессия отнеслась к внезапно обрушившемуся на ее голову богатству совершенно спокойно. Полученные средства она использовала главным образом на привлечение высококлассных специалистов, улучшение бытовых условий подопечных, благоустройство территории, палат, кабинетов и аудиторий.
Высокий профессионализм, незаурядный ум и редкостные человеческие качества привлекали к Алессии людей. Она была благожелательна и добра, придерживалась традиционных взглядов на семью и роль женщины в обществе, с подозрением и неодобрением относилась к новым «либеральным» ценностям, таким как гражданские и однополые браки, излишняя терпимость и мягкость к мигрантам, повсеместно насаждающим свои правила жизни. Не будучи воцерковленной, она с уважением относилась к католицизму, старалась соблюдать необременительные традиции и обряды своей веры, не нарушать основных заповедей. Не все у нее получалось. Но то, что удавалось сделать, было проникнуто такой искренностью, что это не могло остаться незамеченным окружающими ее людьми.
В 2010 году после выхода ее очередной статьи в солидном психологическом издании к ней в центр пришел молодой подтянутый мужчина. Поскольку с виду он выглядел человеком психически здоровым и абсолютно нормальным, Алессия попыталась перепоручить его своей помощнице. Но не тутто было! Посетитель сказал ей какието правильные слова, произнес несколько ключевых фраз, после чего она сама захотела с ним переговорить. И хотя ее сразу же насторожил профессионализм незнакомца и его владение манипулятивными техниками, она все же пригласила его пройти в свой кабинет, предложила присесть в удобное, располагающее к доверительным беседам кресло, после чего без обиняков спросила:
– Чем обязана столь неожиданному визиту? Вы кто? И почему вы здесь?
Молодой человек ответил ей широкой располагающей улыбкой:
– Меня зовут Руди Самир. И я из Священного Альянса, спецслужбы Ватикана.
Глава XII
Политический расклад
(Екатеринбург. 2016)
– А откуда ты знаешь про кольца? – Гондалев был настолько обескуражен вопросом шефа, что не заметил, как обратился к нему на «ты».
– Я только что от Тимофеева. Тот встречался с Труваровым. К последнему недавно приходил какойто дед. И как только прошел в резиденцию?! Ведь там же все под охраной!
– Ну, старик тот еще! Приходит когда и куда захочет. Исчезает внезапно. В общем, фокусник, мать его!
– Не сквернословь, – остановил Гондалева шеф.
– Да сам боюсь, – и Борис Иванович быстро и как бы украдкой перекрестил рот. Так, как это делают старушки в русских деревнях при упоминании нечистой силы. – Хотя чего боюсь – не понимаю. Мистика какаято, – тихо заключил Борис Иванович.
– Ну, в мистику мы не верим. – При этих словах Лазуренко подозрительно посмотрел на подчиненного. На что тот, как бы подтверждая мысль начальства, криво усмехнулся. Но, скажем сразу, не очень убедительно.
– Ясно, – продолжал Железный Феликс. – Что он тебе сказал по сути?
– Суть предельно проста. Вот тебе, сынок, два кольца. Одно передай дядям из Ватикана, и за это они тебе всячески будут помогать.
– Отбросим всякую иррациональную хрень. Давай рассуждать логически. Дед дал не только инструмент взаимодействия с потенциальным союзником, но и указал на самого союзника. И этот союзник – Ватикан.
– И это логично, – не совсем по уставу прервал генерала Гондалев, – ведь лучшего союзника в противостоянии англосаксам, чем Ватикан, нам не найти.
– Объясни, – Лазуренко начал шагать по кабинету из стороны в сторону.
«Посталински», – промелькнуло в голове полковника, после чего он начал излагать свою версию:
– В свое время английский король Генрих VIII кинул Ватикан по полной программе…
– Это тот самый, который имел шесть жен?
– Двух из которых зарубил топором. Не сам, конечно, с помощью палача, – резюмировал Гондалев.
– Во звери! А Ивана нашего Грозного, прозванного за исключительно жестокий нрав Васильевичем… – при этих словах Лазуренко разразился вполне допустимым смехом, – считают деспотом и кровопийцей. Но извини, продолжай.
– Генрих был женат на Екатерине Арагонской. Дочери небезызвестных тебе католических королей Испании Изабеллы и Фердинанда.
– Знаю, знаю. Баба та святой была. А муж – гулена и ходок. Но в целом единое государство на Пиренеях создали.
– Вотвот. Создали они Испанию. И всех евреев оттуда выгнали. И папе римскому были преданы до мозга костей. И тот, естественно, их возжелал отблагодарить, сосватав их единоутробную дочь за наследника английского престола. И выдал. За старшего брата все того же Генриха. Однако тот вскорости умер. Но не пропадать же изза такой мелочи амбициозным планам Рима по созданию вселенской империи! И молодую вдову отдают за младшего брата усопшего, ставшего, согласно законам Англии, наследником престола. Ясный перец, что принц свою жену не любил. А став королем, пустился во все тяжкие. И все бы ничего. Но гордая испанка, несмотря на все свои старания, сына ему не родила. И тогда он решил оставить бесперспективную в плане наследника королеву и жениться на хорошенькой Анне Болейн. Благо последняя внушила ему мысль, что родит достойного преемника. Намерение Генриха привело в ужас Святой престол. Разводиться ему запретили под угрозой отлучения. Но наш король был непрост. Он послал куда подальше папу и провозгласил себя любимого главой английской церкви. Так на свет появился англосаксонский протестантский проект, который с тех пор торчит костью в горле Рима.
– А что? Договориться так и не смогли? – спросил Лазуренко.
– Нет. Несмотря на то что в Англии долгое время царствовали католики Стюарты. Но их попытки реставрации власти Рима закончились Кромвелевским погромом, казнью Карла I, свержением якобитов и принятием в 1701 году парламентского акта о категорическом недопущении католиков на английский престол. И это было последней пощечиной Риму.
– В общем, ты полагаешь, что в деле Чабисова и его подельников, скрывающихся за высоким забором англосаксонской государственности, Ватикан – наш естественный союзник?
– Именно так, – ответил Гондалев.
– А почему не евреи? – и Лазуренко пристально взглянул на подчиненного.
– А при чем тут евреи? – не совсем понял вопрос Борис Иванович.
– Евреи – один из основных игроков. Они пытались перехватить инициативу у тех же англосаксов еще в конце прошлого века. Но авторитет Примуса…
– Кого? – перебил генерала Гондалев.
– Примакова. Смотрящего от них у нас. Так вот. Его резко возросшая популярность после того, как он стал премьером в результате кризиса 1998 года, настолько напугала Ельцина, а главное дочь и ее окружение, что «васпы» сделали все возможное, чтобы вывести евреев из игры. И казус Ходорковского, его арест, высылка Гусинского и прочая – все это уже игра англосаксов против своего партнера на русском поле.
– Ты прав, Феликс Игоревич. Тогда подданным Ее Величества королевы действительно удалось нейтрализовать детей Сиона. И этот фактор можно было бы использовать в раскладе. Но нам их приманить нечем. Старец, во всяком случае, ничего об этом не сказал. Запроса от них не было. Ни на кольцо, ни на чтолибо другое.