– Чего хотели? – спросила Алессия, оставив в покое подопечного.
– Чего, чего!? Чтобы дела не было! – с досадой заметила подруга.
– Не поняла. Это как?
– А вот так. Я живу здесь уже более пяти лет, но никак не могу привыкнуть. У них милиция, ну типа нашей полиции, – поспешила уточнить Катя, – в основном занимается сбором денег. Ну, в общем, им неинтересно чемлибо заниматься, если за этим не стоит какаято материальная выгода. Поэтому дорожные полицейские, которых здесь называют «гайцами» или «гиббонами», потом объясню почему, в основном выходят регулировать движение для того, чтобы поймать нарушителя и взять с него штраф наличными и положить деньги в собственный карман, – Катя не без внутренней улыбки наблюдала, как у Алессии ползут вверх брови от удивления. Ничегоничего, то ли еще увидишь, подруга!
– А «менты», то есть, собственно говоря, полицейские, «менты» – это прозвище, они готовы помочь тебе чтото найти, если будут уверены, что их вознаградят. А поскольку такой уверенности у них нет, они особенно ничего и не ищут. Гораздо проще прикрывать какойнибудь нелегальный бизнес, проституцию там, наркоманов или иммигрантов нелегальных доить…
– Ты шутишь?! – с нотками ужаса спросила Алессия.
– Если бы. Я знаю все это досконально, поскольку делала репортаж по этой теме для «Рай Уно». [25]И поверь, в реальности все гораздо хуже. Они тебя так подставить могут, что лет пять в тюрьме проведешь и выйдешь оттуда инвалидом или калекой. Да и пытки у них – дело весьма обычное. И вообще, все у них тут летит в тартарары.
– И чего ты здесь тогда сидишь? Грязь, беззаконие, бардак.
– Но здесь интересно! Каждые полгода я езжу домой. Но уже после трех дней пребывания в Италии я начинаю скучать. У нас нет того драйва, который есть здесь. У нас все тихо и спокойно. Все по правилам. Здесь не кури, там не шуми, магазины только по расписанию, после десяти вечера все кабаки закрыты, в выходной никуда не попадешь. А здесь жизнь кипит двадцать четыре часа в сутки.
– Не боишься свариться в этом кипятке?
– Не боюсь. А потом здесь такие мужчины! Представляешь, они все еще считают необходимым ухаживать за женщинами, дарить им цветы, подавать пальто или шубу, приглашать в рестораны и кафе и при этом не ждать, когда дама расплатится за себя сама. Ласковые, нежные, щедрые, в первую очередь хотят удовлетворить именно тебя, а уж потом думают о себе любимых, как у нас.
– Ты их, помоему, излишне идеализируешь, – Алессия произнесла это вслух, а сама почемуто поверила всему, что сказала Катя. Да, похоже это было больше на сказку, особенно если учесть, что в родной Италии таких мужчин с каждым днем становилось все меньше и меньше. И чем более редким становился этот тип самца, тем более желанным он был для женщин.
Раздался звонок, и Катя бросилась открывать дверь. В комнату не снимая обуви вошли мужчина и женщина в синих, довольно грубых комбинезонах. По красным крестам и медицинской сумке Алессия догадалась, что наконецто прибыла амбуланца. [26]Не вымыв рук, мужчина осмотрел Альбертыча и чтото сказал Кате, после чего та попросила Алессию помочь ей собрать соседа, поскольку его надо госпитализировать. Порывшись у него в сумке, она нашла там какието документы и протянула их врачам. Те заполнили бланки, с кемто созвонились, чтото вкололи пострадавшему, привели его немного в чувство, дождались, пока он смог встать на ноги. После этого о чемто спросили его и, дождавшись одобрительного кивка головы, двинулись все наружу. В машине врачмужчина сел за руль, а женщинасестра залезла в фургон, оборудованный для перевозки больных. Альбертыча аккуратно уложили на кушетку. Алессия и Катя сели по бокам от него.
– А почему врач сам сидит за рулем? – спросила Алессия у Кати.
– Постой! Сейчас узнаем, – после чего она минуты три беседовала с сестричкой.
– У них тут в этом году реформа скорой помощи произошла. Борются за экономию средств. Сократили всех водителей. Теперь врачи сами водят машины.
– Но это же дурдом какойто! – возмутилась Алессия. – Я сама врач. И понимаю, какие у них могут быть нагрузки. Они же на дежурстве! Не спят, бывают тяжелые случаи, сложные и даже стрессовые ситуации, они просто не имеют права садиться за руль, – Катя бойко переводила все это невозмутимой женщинесестре.
– Она говорит, что до этого никому нет дела, – перевела Катя ее ответ.
– Но они, наверное, получают много? – пыталась во всем этом найти хоть какуюто логику Алессия. Женщина, поняв суть вопроса, засмеялась. Незло так.
– Они получают копейки. А работают здесь, потому как другой работы нет. Раз. А вовторых, всетаки на этой работе чтото перепадает. Скажу тебе откровенно: я, для того чтобы нас отвезли в правильную, то есть хорошую больницу, где есть хоть какоето современное оборудование и относительно современные палаты с наличием санузлов, дала им порядка 20 евро. Немного, конечно. Но в результате нас везут в 36ю больницу, а не в 7ю, для примера.
– И в чем фишка? – Алессия не переставала удивляться.
– А фишка в том, что 36я больница специализируется на таких травмах. И она лучше. А 7я, говорят, для бедных.
– А что, больницы здесь разные, что ли?
– Очень разные. И от того, куда попадешь, зависит твое здоровье.
– Мадонна! Как же они здесь выживают?
– Так и выживают. Молча в основном, – индифферентно ответила Катя.
– Но у них же были реформы, перестройка, Горбачев, рыночная экономика? – Алессия все никак не могла успокоиться.
– Да чушь все это! – зло отреагировала Катя – Горбачев их предал. Продал за 30 серебреников супердержаву, бросил их на растерзание циничной банде гарвардских мальчиков, а сам умотал в Европу. Теперь готовится праздновать свой 80летний юбилей в Альбертхолле в Лондоне. Говорят, что будет сама королева!!! Нет, ты представляешь себе нашего Пертини, Моро или Андреотти, которые бы праздновали свой юбилей гденибудь в Медисонсквергардене и еще бы гордились, что к ним приедет сама королева! А ведь мы давно уже, с падения Рима, не империя. Нет, наши тоже дерьмо порядочное. Один Берлускони чего стоит. Но они себе такого цинизма позволить не могут. А здесь пожалуйста.
Горбачев поправилпоправил, а теперь сам и его семья живут на Западе, Ельцин поцарствовал – его дочь и внуки в Англии, у Путина дочери в Германии, да у всех чиновников первого уровня родственники за рубежом. Все воруют. И все это знают. Коррупция везде. Какойнибудь генерал милиции позволяет себе открыто жить в особняке из 50 комнат, напичканном золотом и драгоценными камнями, редким оружием и антиквариатом. И это считается нормой! Хапают. И знают, что хапают. И боятся своего же народа.
Был у них в Москве мэр такой, Лужков. Почти 20 лет он был абсолютным хозяином города. Убеждал всех, что отстроил чуть ли не лучший город в мире. На каждом углу кричал, как в России и в Москве хорошо, и осуждал тех, кто с ним не соглашался. И что? Этой осенью его сняли. Со скандалом. Его жена оказалась самой богатой женщиной в мире. Состояние 3 млрд долларов. Это богаче Елизаветы Английской. Правда, он утверждает, что она так богата не потому, что занималась строительством в городе, где правил ее муж, а потому, что уж очень талантливый бизнесмен, лучше сказать, бизнесвумен. Но вот что удивительно. Как только он лишился своей должности, она бизнесом заниматься перестала, забрала свои сокровища и уехала в Австрию. Потом они захотели там, за границей, и остаться. Дочери учатся в Англии. Ему же там вроде как отказали. Но это его не остановило. Он начал униженно бегать по европейским посольствам, в том числе тех стран, которые всячески поносил, ту же Латвию, к примеру, и просить вида на жительство!
Они все гадят, а потом, как крысы, бегут с корабля, ими же самими затопленного. Никакого рынка здесь нет. Один сплошной базар. А на базаре все продается и все покупается. Поэтому если больнице повезет с начальником, то там останется коечто и для больных. Если нет – лекарства покупай сама. Сестрам плати, врачам плати. И так далее. Врачи скорой точно знают, где и какая из них находится, и за дополнительную плату готовы тебя туда отвезти. Вот и все! – Катя устало откинулась на сиденье.