– Ну и чего они все это терпят?
– Да они и не терпят. У кого есть деньги – уезжают. По уровню эмиграции Россия сейчас занимает одно из первых мест в мире. Те, кто остается, ненавидят власть всею душой. Дней десять тому назад здесь рядом с Кремлем молодежь устроила такое! Правда, их гнев пока направлен на людей другой веры и цвета кожи. Но это только начало, поверь. Завтра они пойдут на Кремль. И начнется русский бунт. Кровавый и беспощадный!
– А что это такое, бунт? – спросила Алессия.
– Бунт – это революция без правил, это стихия, это бурный селевый поток, который сметает все на своем пути. И это, поверь мне, страшно. Я неплохо знаю русскую историю. И могу говорить об этом вполне авторитетно.
Алессия после Катиных разъяснений както погрустнела, почемуто с сожалением посмотрела на лежащего рядом Альбертыча и положила свою руку ему на грудь, на что он отреагировал подобием улыбки на своем распухшем лице.
Машина скорой помощи въехала в какойто двор. Врач привел в чувство больного. С их помощью он вышел из машины, и через мгновение они оказались внутри большого помещения. «Приемное отделение, наверно», – подумала Алессия. Правда, к ним никто не выбежал навстречу, никто не засуетился вокруг пострадавшего, никто не поспешил оказать ему помощь. На соседних носилках лежала какаято старушка, которая тихо постанывала и беспомощно озиралась. Как потом выяснилось, она оказалась жертвой собственного сына, который избил родную мать, сломал ей руку и челюсть лишь за то, что она не захотела, а может, не смогла дать ему денег на выпивку. У Альбертыча тоже оказалась сломанной челюсть, причем в двух местах, сотрясение мозга и небольшая травма на затылке. Это показал сделанный через час после их прибытия рентген. Потом еще с полчаса ушло на оформление какихто бумаг, и только после этого его увезли на операцию.
Девушки вышли из больницы и вдруг поняли, что не знают, как отсюда выбраться. Клиника находилась в какомто заброшенном районе города, машины у них не было. Будь они в Италии, проблем бы не возникло. Достаточно было вызвать такси по телефону. Но здесь, и Алессия это очень быстро поняла, было все не так, как у них. И доверилась полностью Кате. Та же решительно подошла к крупному мужчине в грязносерой униформе, скорее всего, охраннику, о чемто с ним переговорила, тот кудато позвонил, и через несколько минут к ним подошел крупный полный человек, никак ни похожий на русского. После короткого разговора с Катей он рукой пригласил их следовать за ним, вышел за территорию больницы, открыл дверцы видавшего виды рыдвана, хотел помочь девушкам сесть, но после их отказа разместился, не без труда, за рулем, и машина тронулась с места.
– О чем ты с ним говорила? – спросила Алессия, тщетно пытаясь найти на заднем сиденье ремни безопасности.
– Договаривалась о цене.
– А что, у них нет таксометра? – Алессия спросила и тут же поняла, что сморозила глупость. – Теперь я поняла, что значить «бомбить». Это сажать человека в развалюху по договорной цене. Мадонна! Я же совсем забыла! А где мой чемодан?
Глава XX
Приключения итальянок в России
(Москва. 2010)
Чемодан им найти так и не удалось. Но в милицию они обращаться не стали. После того, что Алессия про нее узнала, она поняла всю бесполезность этого занятия. Все равно никто его искать не будет. Пропали все вещи. Благо, деньги и документы находились в сумочке. На следующий день Катя повела ее по московским магазинам, которые удивили не только наличием очень хорошего товара, но и баснословными ценами. Алессия поблагодарила Небо за то, что была достаточно обеспеченна и могла себе позволить некоторые излишества. Дешевку она не любила. Предпочитала иметь в гардеробе немного вещей, но очень хорошего качества. А потому, хоть и втридорога, приобрела классные брюки и джинсы, юбку и красивое платье, немного белья и косметики, на чем и остановилась.
Катя постаралась. Она все организовала так, что у них не было буквально ни минутки продыха. На следующий день они посетили Красную площадь и музеи Кремля, которые привели Алессию в полный восторг. Затем были Третьяковская галерея и Большой театр, Музей изобразительных искусств и квартира Пушкина на Арбате, поездка в Сергиев Посад и в Звенигород. Экскурсии и прогулки по городу както оттеснили на второй план весь тот негатив, которого она с излишком хлебнула в первый день своего пребывания в Москве. А на первый вышли потрясающие и столь не похожие на итальянские храмы, с чудесными в прямом смысле этого слова иконами, замечательные картины русских художников, дворцы и усадьбы старой Москвы, веселые и очень интересные русские друзья Кати, обладавшие изрядным чувством юмора и энциклопедическими знаниями в различных сферах. К чему она так и не смогла привыкнуть, так это к водке, которую русские, да и сама Катя, пили по всякому поводу и со всеми блюдами подряд, а также к странным русским салатам, состоящим из мелко нарезанной всякой всячины, густо залитой майонезом. Хотя борщ ей понравился сразу.
Она постоянно вспоминала про соседа. И в конце концов настояла, чтобы они навестили его в больнице. Альбертыч заметно похудел. Есть он не мог, так как челюсти были стянуты проволокой. Приходилось довольствоваться только жидкой пищей. Опухоль на лице сошла. В общем, выглядел он хорошо. Через обтягивающий свитер проглядывала развитая мускулатура, что в сочетании с грустными и голодными глазами вызывало в ее сердце чувство материнской жалости к этому взрослому дяде. Ему было около пятидесяти. Ей немногим более тридцати. Но разницы в возрасте она не чувствовала. Альбертыч явно не тянул на свои годы и выглядел гораздо моложе своих лет. В общем, он ей очень понравился. И она с сожалением осознавала, что их знакомству не суждено было закончиться чемто более серьезным, чем обычное приятельство. Время ее отпуска подходило к концу. Да и языковой барьер казался непреодолимым препятствием.
Альбертыч как мог, сквозь стиснутые зубы, рассказал, что с ним приключилось. Он возвращался домой после работы, а потом ничего не помнит. Судя по травмам, его огрели по лицу какойто трубой, забрали ноутбук и наличные деньги и скрылись. Алессия никак не могла взять в толк, как это можно – чуть не убить человека изза ноутбука, которому и ценато не более 300–400 евро?! Но в отделении практически все были жертвами подобных историй. Особую жалость вызывала молодая женщина, ровесница Алессии, красавица с внешностью и фигурой модели (по рассказам родственников), которой изуродовали лицо, выбили глаз и сделали инвалидом, украв при этом всего лишь мобильный телефон. Таких бедолаг в городе становилось с каждым днем все больше и больше. Да оно и понятно: преступников никто не искал, и те, упиваясь своей безнаказанностью, продолжали беспредельничать.
Перед отъездом Катя пригласила ее в какойто национальный ресторан с умопомрачительными запахами, где она с удовольствием съела необычное ризотто, называемое здесь «плов», и жаренное на углях мясо, поместному «шашлык». Они славно отужинали в этом азиатском заведении, после чего во время чая, очень ароматного, настоянного на неизвестных Алессии травах, Катя спросила ее о впечатлении от поездки.
– Ты знаешь, спасибо тебе большое! Потому как благодаря тебе, при всех нюансах… мне понравилось! Теперь я понимаю, почему мой дед так любил эту страну. Здесь все так не похоже на то, к чему я привыкла! Люди хорошие. И страна красивая. Но както несправедливо все. Мигалки эти повсюду. Я их нигде и никогда в таком количестве не видела. Мне кажется, я влюбилась и в страну, и в людей…
– И в Альбертыча? – перебила ее с хитрой улыбкой Катя.
– Может, ты и права. Наверное, и в Альбертыча. Здесь взгляд у людей несколько иной. Как психолог сказала бы так: здесь иррациональное превалирует над рациональным…
– Ну ты даешь! – с восхищением заметила Катя, продолжая потягивать из пиалы зеленый, с добавлением мяты и чабреца чай. – Ты права. Я здесь уже много лет. Устаю, конечно. Здесь все на контрастах. Богатые и бедные. Добрые и злые. Агрессии, особенно в последнее время, очень много. Представь себе, что в России продано более полумиллиона бит для бейсбола. При этом мячи и перчатки – в ничтожном количестве. А это о чемто да говорит! Знаешь, как иногда страшно бывает!? Подрежешь на машине случайно когонибудь или с дороги вовремя не уберешься, как сразу же сигналят, угрожают, оружие достают. Вчера одного известного артиста из травматического пистолета подстрелили, чегото там на дороге не поделили. В общем, ужас, конечно! Но, с другой стороны, здесь изза этой обостренности и жизнь не кажется такой пресной, как у нас.