В тот момент, когда агент уже был готов потерять сознание, мимо него пронеслась «Ауди» Бакстер.
В нескольких метрах перед Грином автомобиль съехал на тротуар и врезался в стену здания, отрезав ему путь к бегству. Застигнутый врасплох, он застыл в нерешительности, не в состоянии сразу решить, куда бежать – на оживленную улицу или в магазин женского белья. В следующее мгновение Руш схватил его сзади и повалил на землю, порвав его элегантный костюм с отливом.
Выскочившая из машины Бакстер завершила дело: уперлась Грину коленом в затылок, пригвоздила его к тротуару и защелкнула на запястьях наручники.
Совершенно без сил, Руш перевернулся на спину и уставился в серое небо. Ледяная крупа сменилась благодатным снегом. Агент хватал ртом воздух, держался за грудь, но в первый раз за долгое-долгое время им овладело ощущение истинного покоя.
– Руш? – закричала Бакстер. – Руш?
Он услышал, что Эмили бросилась кому-то звонить.
– Скорая… Оксфорд-стрит, 521… Да, рядом с магазином «Интимиссими»… Ранен полицейский. Множественные порезы, сильная потеря крови… Поторопитесь, прошу вас.
Потом ее голос зазвучал громче:
– Они уже в пути, Руш! Мы взяли его. Взяли! Это победа!
Дамьен медленно повернул голову, увидел, что Бакстер рывком поставила Грина на колени, выдавил из себя улыбку… и вдруг вытаращил глаза.
– Руш? С вами все в порядке? В чем дело? – спросила она, когда он пополз к ним. – Что вы делаете, Руш? Вам нельзя двигаться!
Агент вскрикнул от боли, с трудом волоча тело по обледеневшему асфальту, поднял руку, рванул полу промокшей рубашки Грина и увидел вырезанное на груди врача знакомое слово:
– Проклятье! – ахнула Бакстер, когда Руш вновь повернулся на спину. – Зачем ему пона…? Твою мать!
Грин победоносно ухмыльнулся.
– Он никогда не дергал за ниточки, – прохрипел Руш, вместе со словами исторгая из себя облачко пара, – мы ничего не смогли остановить.
Глава 32
Воскресенье, 20 декабря 2015 года,
12 часов 39 минут дня
Чейз был в бешенстве.
Бездарно проведенная операция, не позволившая ему лично арестовать Грина, не давала ФБР возможности, по крайней мере на данный момент, предъявлять права на преступника. Бакстер понимала, что с бесхребетной Ванитой, способной проиграть бой, даже если на ее стороне будут все преимущества, такое положение дел продлится недолго, и поэтому решила допросить Грина сразу по прибытии в убойный отдел.
Последователей психиатра развезли по нескольким полицейским участкам, использовав при этом сложный алгоритм, придуманный их сотрудником из IT-отдела: учитывалось соотношение текущей нагрузки и ожидаемых энергозатрат. Это был тот самый человек, которого полтора года назад по ошибке обвинили в убийствах по делу Тряпичной куклы и несправедливо лишили обеда.
Дежурные сотрудники опрашивали подозреваемых, руководствуясь перечнем вопросов, составленных Чейзом и разосланных всем заинтересованным лицам.
Бакстер полагала, что Грин попытается затянуть дело, потребовав адвоката, однако, к ее немалому удивлению, он не выказал подобного желания. Эмили намеревалась сыграть на его ошибке. Поскольку Руша отвезли в больницу, она, скрепя сердце, попросила подключиться к допросу Сондерса. Как она ни ненавидела этого вечно кричащего детектива, ему каким-то подлым образом каждый раз удавалось проявить себя самым результативным дознавателем их отдела.
Когда они отправились снимать показания, охранник открыл им дверь допросной комнаты 1 (комнатой 2 пользовались только новички). Грин, спокойно сидевший за столом в самом центре, приветливо им улыбнулся.
– Для начала сотри с морды эту дерьмовую ухмылку, – рявкнул ему Сондерс.
Роль доброго полицейского была для Бакстер в новинку.
Впервые за всю свою карьеру Сондерс выглядел как настоящий профессионал. Он так и не снял формы, в которой отправился на задание. В руках у него была плотно набитая какими-то бумагами папка, которой он, садясь, угрожающе шмякнул об стол. Вообще-то, констебль засунул в нее всего лишь экземпляр журнала Men’s Health, но, по мнению Бакстер, получилось эффектно.
– Вы полагаете, что одолели нас, – сказал Грин, заводя за уши волосы, – но это, уверяю вас, жестокое заблуждение.
– Неужели? – спросил Сондерс. – Странно, а я думал, мы арестовали всех твоих полоумных дружков, которые в этот самый момент исповедуются в своих грехах нашим колле…
– Скольких вы взяли? – перебил его Грин.