Его веки задрожали, глаза открылись, он увидел Эмили и устало улыбнулся.
Она прогнала видение, подошла к койке и бросила ему здоровенный пакет печенья с шоколадом, купленный в киоске в вестибюле. Жест вполне мог бы получиться трогательным, если бы не капельницы, сковывавшие движения рук агента, и не его возглас от боли, когда злополучное печенье упало в аккурат на окровавленную повязку.
– Твою мать! – воскликнула Эмили и быстро переложила пакет на стоявшую рядом с койкой полку на колесиках.
По телевизору шел рождественский фильм, в котором Эмили узнала «Гарри Поттера и принца-полукровку». Альбус Дамблдор предостерегал своих учеников, напоминая, что самое страшное вражеское оружие таится в них самих, и Бакстер поразило сходство с их собственной историей.
Она выключила звук и села рядом с Рушем.
– И когда вас отсюда выпустят?
– Завтра утром, – ответил он. – Им нужно под завязку накачать меня антибиотиками, чтобы я, цитирую, «не умер». Но теперь я хотя бы могу дышать.
Эмили бросила на него вопросительный взгляд.
– Мне в легкое воткнулось ребро, – объяснил он, – еще тогда, в тюрьме.
– О господи, – виновато произнесла Бакстер, не сводя глаз с его повязок.
– Забавно я теперь буду выглядеть в бассейне, – пошутил Руш.
– Может, они смогут это поправить, – сказала Бакстер, – пересадка кожи или что-то типа того?
– Да, – ответил он, – наверняка смогут.
Звучало это не очень убедительно.
– Есть люди, которые переделывают татуировки, – с надеждой в голосе предположила она, – чтобы избавить клиентов от имен бывших и всякого такого.
– Ну да, чтобы у меня было написано не «Кукла», а, скажем, «Кукса», да? – кивнул Руш и скривился.
– Тогда уж лучше «Букля», – с непроницаемым лицом посоветовала Бакстер, и они оба расхохотались.
Внезапная боль заставила Руша схватиться за грудь.
– Из Грина удалось что-нибудь вытянуть? – спросил он.
Бакстер рассказала, как прошел допрос мнимого лидера и что им удалось вытрясти из арестованного доктора Янниса Хоффмана. Последний предоставил полиции все сведения о своих пациентах, трое из которых входили в число тринадцати Кукол, все еще разгуливающих на свободе. Он специализировался на онкологии и паллиативной помощи, и его завербовал сам Грин, которого он считал единственным организатором всех убийств.
Но главное, он заработал себе сокращение тюремного срока, назвав точное время атаки: 5 часов вечера. Час пик.
– И вот еще что, – добавила Бакстер, – подруга Грина погибла во время терактов в Норвегии.
Если это открытие и огорчило Руша, виду он не подал.
– Мотив? – спросил он.
– Уязвимое место, – поправила его Бакстер.
– И все это не имело никакого отношения к Тряпичной кукле?
– Это был способ привлечь внимание всего мира, – сказала Бакстер, – очень умный ход – использовать слабых травмированных людей, чтобы привести в действие большие бомбы. Они использовали против нас наши худшие эмоции, все это стало возможно благодаря нашей собственной жажде крови. Люди не были в таком воодушевлении со времен Тряпичной куклы.
После допроса Грина Эмили, очевидно, много размышляла.
– Гениальное решение, – продолжала она, – те, кто без конца дерется друг с другом, никогда не замечают, когда к ним сзади подкрадывается враг. Нас заставили убивать самих себя.
Глава 33
Воскресенье, 20 декабря 2015 года,
6 часов 3 минуты вечера
В лучах фар «Ауди» Бакстер поблескивали снежинки. Под капотом что-то скрежетало, машину заносило вправо, что совсем не казалось удивительным после того, как утром она влетела в стену аптеки на Оксфорд-стрит. У Эмили возникли первые, пока еще смутные подозрения, что ей вряд ли удастся пройти грядущий техосмотр.
Она выключила двигатель. Из-под капота с шипением вырвалась струя воздуха – автомобиль то ли послал сигнал о еще одной неисправности, которую надо будет потом устранить, то ли просто облегченно вздохнул, закончив без особых приключений последнюю на сегодня поездку.
Увидев у въезда на парковку группку молодых людей в спортивных костюмах и куртках (тот, что страдал ожирением, видимо, носил такую одежду в качестве шутки), Эмили выдернула из гнезда навигатор и сунула его под сиденье. Перчатки. Шапка. Она взяла с пассажирского сиденья пакет и направилась к дому Эдмундса. На дорожке у нее под ногами хрустел снег.
Бакстер позвонила в дверь и стала ждать. На кирпичной стене она заметила мертвую праздничную гирлянду, которую, судя по всему, перерезали пополам. Где-то на улице разбилась бутылка, и над тихими домами взлетел взрыв хохота. Она услышала плач Лейлы, затем в холле вспыхнул свет, и на пороге, с трудом открыв одной рукой замок, появилась Тиа.