Он тяжело вздохнул и посмотрел в окно, подставив лицо теплым лучам предвечернего солнца.
– Все эти убийства, прозванные делом Тряпичной куклы… – небрежно бросил Китон. – Полагаю, вы слышали о них?
– Кто же о них не слышал? – ответил Грин, до крайности утомленный этим разговором.
Ему уже целую неделю не удавалось толком выспаться.
– Вы можете назвать поименно жертв? Хотя нет, давайте немного усложним задачу. Вы можете назвать их по порядку?
– Зачем, Лукас?
– Просто чтобы… подбодрить меня.
Грин в отчаянии застонал.
– Ну хорошо. Так, первый, конечно же, мэр Тернбл, затем брат Халида. Потом… какой-то Рэна?.. Ах да, Виджей Рэна. Джерред Гэрланд, а после него Эндрю Форд… Послушайте, зачем вам это нужно?
– Они все себя обессмертили: прожженный политик; брат серийного убийцы, лишавшего жизни детей; жадный, не упускающий ни одной возможности журналист; и, наконец, отвратительный алкоголик, подонок общества. Их никчемные имена стали достоянием истории только потому, что их смерть «позабавила» публику.
– Я устал, Лукас. К чему вы клоните?
– Мне нужно кое в чем вам признаться, – объявил Китон, не поворачиваясь к собеседнику, – я навел некоторые справки о терактах в Осло и на острове Утейа.
– С какой целью? – спросил Грин. – Не понимаю, зачем вам…
– В основном я опирался на газетные публикации, – продолжал Китон, окончательно взяв в свои руки ход беседы, – «семьдесят семь погибших», «невосполнимая потеря», «много жертв». Хотите я скажу вам, сколько раз Эбби назвали по имени?
Грин ничего не ответил.
– Ни разу! Ни разу никто так и не удосужился написать, что у вас отняли невесту.
Грин начал тихо плакать. Китон подошел и сел рядом.
– Все эти люди продолжают жить своей жизнью, в то время как наши пошли под откос… им нет никакого дела до имен жертв! – страстно выкрикнул Китон, и по его щекам тоже покатились слезы. – Ни один из них не страдал так, как мы… Ни один.
Китон на секунду умолк, пытаясь расшифровать выражение лица Грина.
– Да, Алексей, я знаю, что не представляю собой ничего особенного. Я многого добился, но, когда я говорю, меня никто не слушает. Не слушает по-настоящему. И никакие приготовления, никакие манипуляции на всем белом свете не заставят окружающих делать то, чего хочу я. А я хочу, чтобы они всецело служили мне… мне и нашему делу.
– Куклы? – спросил Грин и поднял глаза, вспомнив их предыдущий разговор о том, насколько глупо считать неодушевленный предмет ответственным за свои действия.
– Да, Куклы, – одобрительно кивнул Китон. – Мне нужен человек, способный их вдохновить, приглядеть за ними и повести за собой… Мне нужны вы.
– Что вы такое говорите? – спросил Грин.
Китон положил ему на плечо руку:
– Я говорю, а что, если можно все исправить? Что если можно заставить эти эгоистичные массы понять, что с нами случилось, чтобы каждый вонючий житель этой планеты помнил наизусть имена членов моей семьи, знал в лицо вашу красавицу Эбби и понимал, что она для вас значила?
Повисла долгая пауза – Грин переваривал услышанное.
Потом медленно накрыл руку Китона своей ладонью, посмотрел в глаза и произнес:
– Я отвечу: говорите дальше.
Глава 38
Вторник, 22 декабря 2015 года,
4 часа 14 минут дня
С Эмили связались по рации и попросили вернуться на командный пункт, заодно служивший полицейским комнатой отдыха. Когда она переступила порог, ей протянули телефон.
– Бакстер, – ответила она.
– Это Ванита. Звоню исключительно из вежливости, чтобы поделиться последней информацией. Примерно час назад эксперты из группы обработки изображений вычленили одно лицо из записей в Скай-Гарден и сопоставили с кадрами из Нью-Йорка.
– А почему я узнаю об этом только сейчас? – спросила Бакстер.
– Потому что на данный момент вас должно интересовать только то, что происходит на вверенной вам станции метро. МИ5 и СО15 осведомлены во всех подробностях. Как уже было сказано, звоню вам исключительно из вежливости. Я послала Блейка…
– Погодите, я выведу вас на громкую связь… – перебила ее Бакстер, увидев, что в комнату вошел Руш. – Так куда вы послали Блейка?
– На выезд, – продолжала Ванита, – и он подтвердил: Лукас Теодор Китон, сорок восемь лет. Сейчас пришлю вам детали. Приготовьтесь, они вряд ли приведут вас в восторг… Знакомьтесь, леди и джентльмены, наш Азазель.
Один из техников открыл электронное письмо, и все сгрудились вокруг компьютера. С экрана на них смотрело ничем не примечательное лицо, высококлассная стрижка соседствовала с залысинами, чья протяженность была обычной для мужчин такого возраста.